Цивилизация
— Недавно стало известно, что компания Renault на партнерстве с «АвтоВАЗом» потеряла за полгода 2014 года €55 млн. В прошлом году за этот же период убытки Renault составили гораздо меньше – €10 млн. Когда, по вашим прогнозам, компания начнет зарабатывать в сотрудничестве с российским автогигантом?
— Во-первых, это зависит не только от «АвтоВАЗа». Сейчас на заводе в Тольятти под руководством Бу Андерссона проводится серьезная работа, и виден значительный прогресс. Но эти улучшения нивелируются за счет тех проблем, которые есть на российском авторынке. Думаю, что нужно сначала дождаться нормализации ситуации на рынке, чтобы говорить о том, когда компания сможет выйти в прибыль.
Сейчас «АвтоВАЗ» показывает серьезное улучшения в плане качества производства и его эффективности.
Все это приносило бы куда больше пользы, если бы могли выйти на необходимые объемы реализации продукции.
— Коммерческий директор Renault Жером Стол недавно назвал ситуацию в России настолько неопределенной, что падение российского рынка по итогам года может превысить 10%. Изменилось ли что-то с тех пор в оценках компании? Как вы сейчас оцениваете перспективы нашего рынка?
— На текущий момент мы оцениваем объем российского рынка в этом году на уровне 2,4 млн автомобилей, включая и коммерческий транспорт. Даже за прошлый месяц многое изменилось и прогнозы ухудшились, несмотря на начало программы утилизации в России.
— Что дает «АвтоВАЗу» сотрудничество с Renault — понятно, а что дает Renault сотрудничество с «АвтоВАЗом»? Насколько много в этом альянсе политической составляющей, учитывая особый статус этого предприятия в России?
— Основа нашей стратегии работы в России – это соглашение о промышленной сборке автомобилей, которое и определяет всю нашу работу. В рамках этого соглашения с российским правительством мы уже пользуемся многими преференциями. Поэтому в сотрудничестве с «АвтоВАЗом» нет никакой особой политической составляющей, нет никаких особых льгот.
— Renault является одним из первых автопроизводителей, кто вышел на рынок с электромобилями. Учитывая сильные позиции бренда на российском авторынке, не видите ли вы перспектив для того, чтобы компания развивала это направление и в нашей стране?
— В разных странах существуют различные государственные стимулирующие программы, которые развивают сегмент рынка электрических автомобилей. Но мы не видим этого в России. Поэтому ни мы, ни наши конкуренты не представляют в России свои электрические модели. Без субсидий или других мер поддержки со стороны правительства автокомпания ничего не может сделать с этой ситуацией.
Кроме того, в России нет никакой инфраструктуры. Ее созданием тоже должно заниматься государство – тогда это будет быстро и эффективно. На таком рынке, как российский, электрокары необходимо адаптировать к условиям сильных холодов.
Такая адаптация – затратное для производителя мероприятие. Дело в том, что батареи, которые стоят на электрокарах, продающихся в Европе, не подойдут для эксплуатации в условиях холодов. По-хорошему модели придется создавать заново: нельзя просто так взять и увеличить размер батареи – придется слишком многое изменить в конструкции машины.
— Российский рынок на днях был взбудоражен новостью о том, что Renault собирается через пару лет производить и продавать в России новый кроссовер. Правда ли это?
— В нашей компании никогда не раскрывают стратегических планов на будущее. Могу сказать только то, что у нас уже запланировано несколько обновлений в сегменте кроссоверов.
— Расскажите об особенностях Парижского автосалона, которые кажутся вам важными?
— Модели, которые производители показывают здесь, ориентированы прежде всего на европейский рынок. Мы увидели на мотор-шоу в этом году еще большее количество гибридов и электромобилей. Практически все автопроизводители представили в Париже модели, у которых двигатели внутреннего сгорания стали еще меньше по объему, существенно сократилось количеством вредных выбросов — эти тенденции существуют не первый год, а их усиление продиктовано ужесточившимися в европейских странах экологическими стандартами.
