«А это русская журналистка. Наталия сделала большое интервью с Путиным», — так главный редактор журнала «Политик интернасиональ» представил меня бывшему директору МВФ Мишелю Камдессю. Это было буквально час назад. Услышав «русская журналистка», Камдессю изобразил приветливость, при слове «Путин» он стал серьезен. А я почему-то смутилась.
       Потом, когда я ехала домой, у меня было время подумать, что со мной происходит, когда речь заходит о новом русском президенте. И я поняла, что испытываю чувство неловкости – мне за него неудобно. И может быть, именно потому, что я с ним знакома лично, это чувство обостряется.
       Я помню, как меня убеждали: да сама подумай, он молодой, малопьющий, он уже из другого поколения, которое, кстати, тебе должно быть ближе… Настрадались дворовые, видно, с немолодым и увлекающимся. Этот-то, новый, мол, не проспит все на свете в самолете, и оркестром  не будет дирижировать. И предсказуем. И  не ляпнет, поди, что не запланировано, отойдя от политкорректного текста. Лафа! В новый век с новым и молодым!
       Не убеждает. Мне неловко смотреть, как он ходит, мне неловко, когда он пытается при встречах с иностранцами пошутить, и делает это так, что никто не понимает, в чем же юмор. Мне было неловко в Берлине, когда я слышала, какое впечатление Путин произвел на журналистов. В кулуарах наш брат же порой откровеннее, чем на полосах газет или на экране. Мне было неловко, когда его ответы на вопросы об аресте Гусинского все прокомментировали однозначно: «Врет!»
       Черт возьми. Ну ладно, Путин, конечно, не политик. Это понятно. Он с этим не родился и не успел научиться. И не интеллектуал, что желательно, когда занимаешь высший пост в государстве. Может быть, правда, российскому президенту такие требования предъявлять смешно.
       Но ведь он же был профессиональным шпионом! Ну, убедительно врать-то там точно учили. Ориентироваться по ситуации и быстро соображать тоже вроде небесполезно с точки зрения первой и основной профессии Путина. Почему же такой провал, товарищ полковник?
       Не хочу огорчать электорат, поддержавший Владимира Владимировича на выборах, но, похоже, шпионом он тоже был посредственным.
       Путин – посредственен. И как только он вышел из тени в свет, это стало слишком заметно. Да, его предшественник был старше и с придурью, но посредственностью его не может назвать никто. Поэтому Ельцин и вызывал сильные чувства – и со знаком плюс и со знаком минус.
       Логичное поведение посредственности, облеченной большой властью и вошедшей в мировой президентский пул со всеми вытекающими отсюда почестями и знаками отличия, – прогрессирующее самодовольство и все возрастающая уверенность в себе. Арест Гусинского – демонстрация самодовольства и самоуверенности власти. Это, собственно, и называется глупостью. И аргумент, что 52 процента, голосовавших за Путина, скорее всего, вполне разделяют его действия в отношении медиа-олигарха, вызывает лишь улыбку. Если бы в 91-м году провели опрос населения на предмет того, кто поддерживает ГКЧП, то оказалось бы, что все 100 без пары процентов, представленных у стен Белого дома. И что? И сидели бы мы сейчас с Янаевым, Болдиным и Крючковым во главе. Вы уже, наверное, забыли такие имена.
       А Путин не забыл. Кто бы еще посмел пригласить бывшего шефа КГБ Крючкова на инаугурацию в Кремль? В тот самый Кремль, который этот Крючков пытался силой взять всего каких-то девять лет назад. И опять мне было неловко за Путина.
       Кстати, тогда, в Кремле, Чубайс поздравил меня с праздником. Я не поняла, с каким. Оказывается, с избранием Владимира Путина. Он воодушевленно объяснял мне, что это историческое событие и что я пока даже не понимаю, как это важно и здорово, но потом обязательно пойму. Помолчу о себе, но не прошло и двух месяцев, как тот же Чубайс назвал режим в стране «полуфашистским».
       Может быть, не только я испытываю неловкость за вновь избранного?  А главное, что делать-то? Вот когда жена испытывает неловкость за мужа – это невыносимо. Но есть выход. В крайнем случае, можно разойтись. А тут как? Со страной же не разойдешься. Да и Путин – это еще не вся страна. Видимо, придется ждать, когда страна разойдется с Путиным, потому что он-то на развод первым, скорее всего, не подаст.