Совсем смутные объекты

В авангардном российском искусстве за тридцать лет прогрессировало только техническое обеспечение.

Кипит, пенится, вулканирует современное авангардное российское искусство, правопреемник советского катакомбного, квартирного, бульдозерного. Вот свежий пример. В подвале на улице Волхонке, насупротив музея изящных искусств им. А. С. Пушкина, состоялась выставка группы, называющей себя Bluesoup. Переводите как хотите. Я долго бился. Получалось то ли «Синий суп», то ли «Голубое сало» — в честь, может быть, былого концептуалиста, а нынче оперного либреттиста писателя Владимира Сорокина. Название выставки — «Эшелон». Точнее, это не столько выставка, сколько забавная инсталляция, в которой задействованы сразу несколько экранов, расположенных друг против друга, а также в полу второго помещения. Можно это назвать по старинке видео-хеппенингом, но без вовлечения зрителя, как изволите.

Судите сами. Главные действующие предметы — не лица же, таковых в кадре не имеется — это здоровенные мешки из дерюги, набитые невесть чем. Эти большие загадочные тюки едут на поезде по российским снежным бескрайним просторам, передвигаются на грузовиках туманной осенью, сами прыгают с самолета в, похоже, бомбовый люк (это уже в напольном экране). И все это под мрачноватую музыку, смахивающую на похоронный марш, издаваемую, судя по всему, военным оркестром. Неважно, что в эту несложную игру упоенно и тщательно играют тридцатилетние с лишним дяди, таковы уж правила современного искусства. Впрочем, приходит на ум, что, прямо скажем, за тридцать лет, которые промелькнули с тех времен, как на квартирах московских энтузиастов Комар и Меламед «качали красный насос», дело далеко не сдвинулось. Разве что резко прогрессировало техническое обеспечение: прежде элементами авангардных инсталляций были преимущественно носильные вещи самих художников, которые тогда еще видеокамеры в глаза не видели.

Но самое важное не в этом: тогда был нерв неофициальности, манифеста, протеста, вызова, жест пощечины официозу, теперь эти самые тюки и сами уже как бы официоз.

Впрочем, кто не хочет смотреть на транспортируемые мешки, может отправиться на Полянку в галерею Марата Гельмана (признан в РФ иностранным агентом, внесен перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) на выставку под остроумным, потребовавшим напряжения фантазии от авторов Остецова и Литичевского, названием «Физики и лирики, или Секс в большом городе». Жанр экспозиции, как его определяют авторы, «тотальный комикс». Проще говоря, приключения неких безликих персонажей, изображенных по стенам наподобие уличных графитти, в катакомбах нынешнего мира, полного технологии и секса. Не вдаваясь в некую мировоззренческую подоплеку этой выставки, довольно туманно излагаемую одним из авторов, заодно выступающим в жанре авторского комментария, скажем лишь, что слез над полной бездушностью изображаемого мира и полной обезличенностью своих персонажей художники отнюдь не льют…

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_559336_i_1"
}

Можно по-разному относиться к этим и множеству схожих проектов, и можно понять тех, кому они откровенно скучны хотя бы отсутствием, так сказать, гуманитарной составляющей. Но, собственно, на выставки нынешнего авангарда никто силой не загоняет. Нельзя сказать даже, что на него существует мода, что ходить к тому же Гельману «принято», что это хороший тон. В определенном кругу скорее наоборот. Но в фантазии и энергичности авторам этого направления современного изобразительного искусства никак не откажешь.

Это становится тем более ясно, если сравнивать ту же последнюю Московскую биеннале или последний «Арт-Манеж» с тем, что происходит в других сферах отечественного искусства. Если здесь посетителя преследует некое не очень уютное смутное чувство, что все это он уже однажды где-то видел, то при просмотре какого-нибудь «Ночного дозора» или при чтении какой-нибудь современной представительницы женской прозы, скажем, авторши «Русской орхидеи», нельзя не испытывать острого чувства стыда.

А ведь это примеры кино и прозы, которые, как рассчитывали критики и агенты, завоюют западные рынки. И, что самое удивительное, они на них действительно присутствуют.

При этом не смолкают разговоры о некоем ренессансе нашего искусства вообще, кинематографа и литературы в частности. Более того, беспомощный подростковый «Дозор» объявлен новым образцом, достижением, прорывом, первым русским блокбастером. А откровенно непритязательная проза называется бестселлером. Это, конечно, по бедности. Причем не только по бедности воображения и узости культурного горизонта, но по конкретной бедности в прямом смысле слова: в нашу культуру не закачивается денег в том количестве, которого требует, так сказать, участие в мировом процессе. Скажем, 8 Марта по НТВ показали «Титаник» — наверное, потому, что «про любовь». И лишний раз можно было прикинуть, сколько стоило это зрелище. Потому что своего Ди Каприо у нас найти проще простого, и «про любовь» у нас играть любят по той же системе Станиславского, по какой учат и учат поколения актеров в Штатах.

Конечно, этот разговор про нехватку денег набил оскомину. Их не хватает на подготовку спортсменов, разработку нового оружия, расширение телевещания и развитие кабельного телевидения, на рекламу новых книг, на завершение строительства, ремонт дорог и туалетную бумагу в общественных сортирах. Кстати, на сами сортиры тоже. И риторические вопросы типа «куда они деваются?» в нашей «такой богатой» стране, ежедневно льются в эфире и повторяются на страницах газет. Вопрос действительно интересный. Но неподъемный. Из разряда вечных. Типа «где мои очки?».

Автор — обозреватель «Независимой газеты», специально для «Газеты.Ru-Комментарии».