На днях страна узнала новый кулинарный рецепт. В нем задействованы филе экзотических рыб под соусом из тропических фруктов. Это безусловно очень азартно для русского населения, поскольку абсолютно недостижимо. Внимательно изучив недельную телепрограмму, моя жена насчитала шесть передач, посвященных исключительно кулинарии. Некоторые из них мне удалось посмотреть. Не знаю, как зрители женского пола, но я , признаюсь, больше слежу за самими ведущими, а не за рецептурой. Это и не странно--почти все эти программы ведут известные и красивые актеры. Например, мужская стать Назарова безусловно отвлекает внимание от рецептуры каких-нибудь котлет. А женская прелесть Юлии Высоцкой мешает вникнуть в совет по приготовлению голубцов. Не знаю, кто выбирает тех или других персонажей на роль кулинарных ведущих, но выбор этот сделан не без лукавства и остроумия.
Ирония тут вот в чем: мало того, что наше не слишком избалованное едой население впервые слышит сами наименования продуктов только по телевизору; абсолютно экзотическим кажется и весь антураж этих программ.
Первое место здесь безусловно надо отдать жене Андрона Колчаловского: в ее передаче «Едим дома» используется невероятное количество даже не экзотических продуктов, а самых замысловатых кухонных приспособлений. Техническая оснащенность ее передач может свести с ума даже самолетных конструкторов. Это не просто какие-нибудь мисочки, плошки и кастрюльки, а настоящий парад кухонной техники новейших образцов. При этом демонстрируются не приборы, которые способны сами, без вмешательства человека нашинковать и нафаршировать, но подручная техника, с которой ведущая обращается как сказочная волшебница. Создается впечатление сеанса иллюзиониста, в котором из шляпы достают двух живых кроликов.
Безусловно, создатели передачи и сами понимают, что никакой телезритель не сможет на своей кухне ничего из этого повторить. То есть, программа носит не образовательный, но образцово-показательный характер. Еще точнее--это театральное действо: ведь когда вы смотрите в театре пьесу Чехова, вы же не пытаетесь, придя домой, разыграть ее на своей кухне. Здесь мы подбираемся к самому главному--наши кулинарные программы отнюдь не нацелены на то, чтобы кого-то чему-то научить. Но если это и театр, то в некоем изначальном смысле. Это--ритуал. Кстати, слово «священнодействие» часто применяется в отношении поварского искусства. Так что ритуальное отношение к кулинарии известно, наверное, всем народам мира.
Но в России кулинарный ритуал носит особенно явный, магический, заклинательный характер. Дело в том, что наша страна--северная, она не омывается гольфстримом, лето здесь короткое, а зима долгая. Если помножить эти климатические обстоятельства на русское пьянство и разгильдяйство, то покажется весьма удивительным, что мы все еще живы. Бескормица скота, засухи на юге, свирепые зимы на севере так затрудняют здесь ведение сельского хозяйства, что тема еды и тема ПРОДУКТОВ занимают огромное место в русской культуре.
Конечно, к сегодняшнему дню эти проблемы в большой мере преодолены, но в русской культуре и в народной памяти такие слова как недород, неурожай и голод сохраняют прочное место.
С этой точки зрения, любая программа ПРО ЕДУ просто обречена на зрительский успех. Это просто понять. Старшее поколение помнит, что знаменитое московское ВДНХ--то есть выставка достижений народного хозяйства--только с началом космической эры стала демонстрировать летную технику или тракторы. До этого гвоздем экспозиции могла стать какая-нибудь гигантского размера свинья, привезенная из воронежской губернии, или исполинская тыква, выращенная где-нибудь под Тамбовом. Тема еды на этой колоссальной выставке отчетливо доминировала, и на рубеже 50-х — 60-х годов родители водили детей на ВДНХ не столько, чтобы обозреть тамошние чудеса, а просто, чтобы вкусно поесть. Там продавались нежнейшие сосиски и всегда свежее пиво. Остается только удивляться, отчего в ленинградском Эрмитаже обильная еда представлена лишь на полотнах великих голландцев, а не раздается в буфете. Потому что не исключено, что в послеблокадные годы многие зрители приходили в музей, чтобы облизнуться на голландский натюрморт. В Москве, в Третьяковской галерее, висит картина художника Машкова, которая называется прямо и бесхитростно--«Мясо». Она написана не без влияния больших голландцев. Это очень натуралистично изображенные куски парной говядины, сочащиеся и живые. Но стоит обратить внимание на дату в правом нижнем углу--там значится 1921 год. Уму непостижимо, как в этот год голода и мора художник нашел свою натуру. Быть может, он писал по памяти? Но показательна сама тема его натюрморта. О чем можно было думать в том году, как не о свежей говядине.
Мы начали с кулинарных программ на нашем телевидении и это завело нас в дебри. Но без краткого исторического экскурса было бы непонятно, что та же Юлия Высоцкая, делая свою программу о кулинарии, делает ее на самом деле не о рецептах приготовления пищи, а о пище как таковой. Слава богу, что те продукты, которые она нам показывает, каждый их нас, получив зарплату, может приобрести не по талонам, а просто зайдя в приличный гастроном. Мы дожили до этих дней. И даст бог, следующее поколение уже не поймет, отчего художники в начале 20-го века писали съестные натюрморты.
Автор — обозреватель «Независимой газеты», специально для «Газеты.Ru-Комментарии».
