– И сколько у вас тут стоит проезд?
– Пять двадцать.
Барышня с московским выговором и хозяйскими интонациями досадливо морщится:
– А в деньгах?
– В деньгах – пять гривен двадцать копеек. Или двадцать рублей.
Всегда приятно посмотреть на человека, занятого сложной интеллектуальной деятельностью – арифметическими расчетами в уме. Барышня, изумленно:
– А почему так?
– А вот так.
Московская девушка резюмирует:
– Не навела тут вам еще порядок Россия.
Весь май крымчане любовались на двойные ценники и учились быстро считать в уме. Изобретением крымских властей стал так называемый индекс рубля к гривне; не путать с курсом валют: в отличие от последнего индекс был эдаким неизменным числом пи.
Поначалу он составлял 3,8, но гривна между тем упала, и в какой-то момент сакральная цифра стала выше, чем банковский курс. Ловкие крымчане отреагировали мгновенно: оказавшиеся на руках в виде пенсий или зарплат бюджетников рубли немедленно неслись в обменник – купленные гривны обладали большей покупательной способностью, чем исходные рубли.
Власти сделали свой ход конем: индекс в одночасье снизился до 3,1, а в последние майские дни и вовсе до 3. И добились ожидаемого эффекта: покупать гривну в обменниках стало невыгодно.
А теперь попытайтесь умножить в уме (ладно, можно и на калькуляторе) 5,20 на 3 или даже на 3,1, и вам станет понятно возмущение хозяйственной московской барышни. Цены, которые в Крыму и без того постоянно растут, только ленивый не округлил в рублях в большую сторону.
Даже главный туалет на феодосийской набережной, еще весной стоивший две гривны, а в разгар прошлого высокого сезона – три, сейчас обзавелся гордой табличкой «15 рублей».
Первым, еще весной, в Крыму жестко перешел на рубли по указке свыше стратегический объект – почта. На почте тут сейчас, без преувеличения, сосредоточена вся социальная жизнь: выплата пенсий и пособий, оплата коммунальных услуг. Если раньше моя мама получала пенсию на карточку Приватбанка и могла обналичить ее, целиком или частями, в любое время и в любой точке Украины, теперь она обязана в день икс выстоять очередь в конкретно взятом почтовом отделении. Со всеми давно забытыми советскими идиомами «вас тут не стояло» и «вас много, а я одна».
А мне вот понадобилось купить почтовый конверт – отправить на материк подписанные документы. С первой попытки в городе вес не был взят, пробиться к вожделенному окошку попросту нереально. На следующий день попробовала в поселке. Здесь все свои, очередь занимается поименно задолго до открытия, одна пенсионерка рассказывает, как перед ней вчера закрылось окошко: обидно, весь день отстояла! Но народ незлобивый, и за конвертиком меня с ребенком пропускают без очереди.
Почтальонша, наклеивая марки, предупреждает:
– А в Киев письмо не дойдет. У нас тут оккупированная территория!
Не соврала. Не дошло.
– У вас же там черт знает что творится, – говорит рабочий Сергей, укладывающий мне в доме плитку.
– Ничего у нас не творится. Все спокойно и хорошо.
– А им там рассказывают, что у нас в Крыму голод, – подначивает рабочий Дамир.
– Вот люди и верят тому, что в телевизоре, – подытоживает Сергей. – А на самом деле, может быть, происходит что-то такое, о чем мы даже и не догадываемся.
Думая, что я не слышу, Сергей с Дамиром обсуждают выборы украинского президента:
– А что, перейдем назад в Украину – будем шоколадки есть!
Взрыв смеха – это шутка. Дамир накануне ездил в Симферополь за российским паспортом. Но очевидно, что сознание крымчан за эти месяцы все же изменилось: мир уже не вращается по сезонному кругу, не вечны ни границы, ни режимы, возможны любые пируэты и виражи, и готовыми надо быть ко всему.
Но я отвлеклась.
Рассчитываясь с рабочими в последних числах мая – все переговоры о расценках велись только в гривне, – интересуюсь: ну что, переходите на рубли? Сергей смеется:
– А как же! Сейчас быстро-быстро будем это (гривны) тратить!
Когда крымчанам официально объявили, что с первого июня «гривна – всё» (был еще фальстарт: обещали перейти на рубли к 1 мая), здесь начался покупательский бум.
Крупнейший в Феодосии магазин стройматериалов в прошлом году работал до пяти и позволял себе выходной в воскресенье – в этом работает до шести и без выходных.
Стройматериалы подорожали в два-три раза, но людей это не остановило. Крымчане начали «сбрасывать гривну», делать крупные покупки.
Наиболее гибко отзывается на реальное положение дел рынок в его прикладной ипостаси, то есть базар. Если магазины и кафе выставили в мае двойные ценники, а наиболее шустрые уже и только рублевые (пересчитывая цены в гривну по индексу), то на феодосийском базаре до последнего писали на картонках цены в гривне.
В последних числах мая именно здесь наблюдался особенный накал рублево-гривневых страстей.
– Ну вот как мне быть с моим товаром?! – возмущается женщина на лотке с чаем, кофе и печеньем. – «Будьте добры, найдите сорок семь рублей без сдачи»? Как они себе это представляют?!
Старушка, продающая яйца, с подозрением требует:
– А покажите мне ваши одиннадцать гривен. Может, я их не возьму. А-а, такие можно. А то люди повынимали из копилок мелочь, несут горстями…
Тут же рядом мужчина-продавец хвастается товаркам:
– Мне вчера на почте вот та-а-акой мешок рублей дали! Тысячу по рублю.
Продавщицы завидуют и хором просят поделиться.
Денежная единица – верхушка айсберга. Противоестественное, с какой стороны ни посмотри, действо по переходу на рубли в режиме ручного управления вызывает к жизни новый всплеск социальной нервозности. Крымчане уже, казалось бы, успокоились, идиллические картинки, тиражируемые российскими СМИ, имеют под собой основание: любой человек будет счастлив, если его сначала до смерти напугать, а затем оставить в живых. Но расслабиться не получается – и если получится, то еще не скоро.
– Люди, начинайте же прозревать! – возмущается на рынке пенсионерка-покупательница. – Не будет сезона, что мы будем делать? Жить впроголодь?! Какие инвестиции, одумайтесь, у него тридцать областей за чертой бедности! Разве нам было плохо в Украине? Зачем вы поперлись на этот «референдум»?!
– А я и не ходила, – хитро подмигивает пенсионерка-продавщица.
– А я ходила! – вступает третья пенсионерка. – И пусть мы будем жить впроголодь! Все равно не пожалеем, что вернулись в Россию!
Вообще-то срез социальных настроений в нынешнем Крыму мог бы стать темой интереснейшего социологического исследования – честного, а не заказного. Жаль, что его здесь и сейчас категорически некому провести.
В последние дни мая пришедшие на полуостров российские банки официально работали на обмен гривны – по курсу 2,8 – и особого ажиотажа, естественно, не наблюдалось. У всех уже было. Обмен валют (и приоритет принадлежал отнюдь не рублям) стал для крымчан отдельным развлечением в жанре квеста, где надо ловить момент и знать места. И вот наступает день икс – 1 июня. Выбравшись к цивилизации, чувствую себя героем классического рассказа Марка Твена. Маршруточник настроен серьезно, крупных купюр не берет, а поскольку ждать его пришлось заметно дольше обычного, начать эксперимент не рискую, у меня же есть те 27 новеньких рублей с почты.
Зато в кафе, где я выпиваю в одиночестве чашечку кофе с видом на Кара-Даг, у меня, вздохнув при виде предложенных рублей, берут отмененные гривны.
Затем покупаю в магазине булочку ребенку: продавщица просит взять еще что-нибудь ради округления суммы, но мне не нужно что-нибудь еще, и она выгребает из двух касс всю разменную наличность, очень нахваливая выпечку и зазывая заходить почаще: воскресенье, конец дня, а покупателей почти нет. В роли «банковского билета в миллион фунтов стерлингов» – одна тысяча рублей.
На этом эксперимент окончен, далее плачу везде под расчет, как и просят или требуют все без исключения продавцы.
Базар переписал картонки на рубли, но на словах тут озвучивают гривневую цену: клубника даже по тридцать рублей звучит страшновато, а по десятке – это же даром!
В супермаркете, где в мае две кассы вели расчет в гривнах, а одна в рублях, сегодня на всех трех кассах одиноко скучают кассирши.
– А где народ?
Девушка усмехается:
– Нет денег – нет народа.
Все скупились накануне, за гривны. Впрочем, продукты скоро будут съедены, и народ в супермаркеты вернется, куда же он денется? А вот когда крымчане снова начнут покупать дорогие вещи, стройматериалы и бытовую технику – вопрос, конечно, интересный. В покупательной активности жителей полуострова можно уверенно прогнозировать долгий штиль. Впрочем, надвигается какой-никакой сезон, и Крым с надеждой ждет каких-нибудь туристов.
Автор – писатель, журналист. Автор романов «Пансионат», «Глобальное потепление», «Н2О», «Сад камней» и др. Лауреат Русской премии и премии Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка». С романом «Пансионат» Яна Дубинянская вошла в лонг-лист номинантов на российскую литературную премию «Большая книга-2014»
