Замминистра внутренних дел РФ Игорь Зубов считает, что коррупция в настоящее время — далеко не главная проблема населения (13 из 25 позиций по данным исследований). Судя по всему, использованы данные опроса ВЦИОМ января 2015 года. Сограждан, как и обычно, в первую очередь волнует рост цен, плохое качество работы больниц, ЖКХ, высокое неравенство. В последние месяцы к этому списку добавилась внешнеполитическая обстановка.
Проблема в том, что на основе этих данных нельзя сделать вывод о периферийности проблемы коррупции для общественного мнения. Это знает любой второкурсник, знакомый с базовыми принципами анализа данных. Проблема заключается в тесной взаимосвязи между различными факторами, тревожащими респондентов. Давайте попробуем разобраться.
Для того чтобы объявить коррупцию «вторичной» проблемой, нужно быть уверенным, что вопросы первого плана существуют независимо от нее.
Между тем многие исследования позволяют утверждать, что коррупция тесно связана с основными «раздражителями». Еще в 1998 году Паоло Мауро на большом массиве данных показал, что в странах с высоким уровнем коррупции искажается структура государственных расходов — в частности, снижается финансирование образования и здравоохранения.
Интереснее история с уровнем неравенства. Экономисты пока не обладают свидетельствами того, что коррупция увеличивает дифференциацию доходов. Но точно известно, что именно коррупция делает настолько болезненным вопрос неравенства доходов в российском обществе.
Российские граждане уверены, что достичь успеха в обществе можно только нечестным путем — такое мнение уверенно доминирует в социологических опросах.
Довольно симптоматично различное отношение к западным и российским предпринимателям — первые в глазах россиян зарабатывают свои состояния деловой хваткой и трудолюбием, в то время как отечественные — жадностью и жульничеством.
Альберто Алесина и Жорж-Марио Анжелетос в известной статье показали, как коррупция, воспринимаемая как несправедливый социальный лифт, порождает спрос на перераспределение, которое за счет государственного вмешательства заново воспроизводит коррупцию. Более того, коррупция снижает эффективность программ перераспределения доходов в пользу уязвимых слоев населения — например, Бенджамин Олкен выяснил, что в Индонезии по дороге к бедным пропадает пятая часть выделенной помощи. Ну и, наконец,
ценники, которые традиционно находятся на первых местах рейтинга беспокойства, также включают в себя коррупционную составляющую.
Во-первых, коррупция является мощным барьером входа на рынок, другими словами — ограничителем конкуренции. Естественно, победителем коррупционного соревнования далеко не всегда становится самый эффективный — вместе с монополизацией это изначально завышает уровень издержек производства.
Итого: когда жителя России беспокоит рост цен, его беспокоит в том числе и коррупция. Когда его тревожит высокое неравенство — его тревожит коррупция. Когда его волнует низкое качество образования, медицины, ЖКХ — его на самом деле волнует коррупция. Даже если сам респондент этого не понимает.
А вот когда российского гражданина беспокоит коррупция — его на самом деле беспокоит цензура в СМИ, интернете и фальсификации на выборах. Но это для многих совсем уже высшая математика. О ней — в другой раз.
Автор — научный сотрудник ЭФ МГУ, соавтор учебника по институциональной экономике под редакцией А.А. Аузана
