Отношения между Россией и ЕС находятся в низшей точке с момента распада СССР. Экономические и культурные связи, которые объединяли нас с Европой, после 2022 года были разорваны. Прямо сейчас наши соседи добивают их остатки. С одной стороны, это делают новыми торговыми запретами. С другой — надуманной военной истерией, которой в Европе пытаются оправдать повышение расходов на оборону и ползучий демонтаж социального государства.
Однако недавно в этом царстве мрака внезапно забрезжил слабый лучик надежды. Жесткий клинч с американцами из-за Гренландии заставил европейцев переоценить свое положение на мировой шахматной доске. Раньше страны ЕС считали США надежным тылом, а потому могли позволить себе без оглядки складывать все яйца в одну корзину. В этом году европейские столицы осознали, что Штаты — это держава со своими корыстными интересами, которые могут радикально не совпадать с их собственными чаяниями. И безоговорочная ставка на Америку в один миг обернулась стратегическим риском.
Инсайт привел Европу к выводам, о которых еще пару лет назад на континенте никто бы не заговорил (по крайней мере, вслух). Оказалось, что зависимость от американского газа ничем не лучше зависимости от российского — с той лишь разницей, что заокеанский СПГ в разы дороже. А от США с их возможностями может исходить не мнимая, а вполне реальная военная угроза.
На фоне этого в ЕС впервые с 2022 года начали раздаваться робкие голоса в пользу возобновления диалога с Россией. Причем слышать их можно было не от оппозиционных ультраправых сил, а от вполне мейнстримных политиков — например, канцлера ФРГ Фридриха Мерца, президента Франции Эммануэля Макрона и лидера Финляндии Александра Стубба.
Заявления пока крайне осторожные, в духе «говорить надо, но время пока не пришло». Однако то, что идею возобновления отношений с Москвой начали вживлять в европейский политический дискурс — по крайней мере на национальном уровне, — уже само по себе показательно. И свидетельствует о качественном сдвиге в миропонимании европейских элит.
Если ЕС хочет твердо стоять на ногах, с Россией придется иметь дело.
Время для этого, впрочем, и правда пока не настало. И дело даже не в украинском конфликте — а в принципах, на которых строится внешняя политика Евросоюза. Сейчас она чрезмерно заидеологизирована. По степени осознания международной действительности Брюссель застрял где-то в первой половине 2010-х годов. Там по-прежнему рассуждают о «миропорядке, основанном на правилах» и видят угрозу во всех государствах, чьи политические режимы не вписываются в усредненное понимание европейской демократии. Поэтому отдельные шаги ЕС, вроде ничем не объяснимого курса на конфронтацию с Китаем, и кажутся нам такими нелогичными.
Серьезный и честный диалог с Россией потребует от европейских стран отказаться от подобных предрассудков. А также исходящей из них позиции морального превосходства.
Вторым шагом к восстановлению добрососедских отношений должно стать признание, что интересы Брюсселя заканчиваются там, где начинаются интересы Москвы.
Подобно тому, как Россия в свое время смирилась со вступлением Финляндии в НАТО, ЕС должен смириться, что Украина в любом ее виде всегда будет находиться в центре внимания нашей страны. И вести политику, отталкиваясь от этого факта, а не от выдуманных идеологем про борьбу демократий с автократиями.
Наконец, прежде чем восстанавливать отношения с нами, Европа должна полностью сепарироваться от США. Пока она только в начале этого пути — несмотря на конфликт с администрацией Трампа, в европейских столицах еще есть надежда, что скоро шторм пройдет и можно будет жить по-старому. Только разрушение оставшихся иллюзий может заставить ЕС понять собственные интересы — и сделать выводы о том, насколько сотрудничество с Россией для него в действительно важно.
В одночасье все это, конечно же, не случится. Вполне возможно, что реальные подвижки начнутся только тогда, когда в ведущих странах континента произойдет хотя бы частичная смена элит. Когда со сцены окончательно сойдут люди, строившие свои политические капиталы на конфронтации с Россией — а их место займут более прагматичные лидеры.
О первых итогах этого процесса можно будет судить только через год, когда во Франции состоятся президентские выборы, а в Италии — парламентские. Следующая засечка — 2029 год и выборы в Германии, Британии и Евросоюзе (если, конечно, не будет эксцессов с досрочными голосованиями). Если по итогу грядущего политического цикла условную Каю Каллас на посту главы евродипломатии сменит хотя бы условная Джорджа Мелони — это будет явным признаком, что мы движемся в правильном направлении.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
