Позвольте задать вам вопрос: а что вы знаете о микроснобизме? Ничего? Хм, странно. Все уже давно о нем знают. И как же вы живете в таком-то информационном вакууме?
Выше, если вдруг вы обиделись и не поняли мой заход, была наглядная иллюстрация этого нового термина с вполне узнаваемым значением.
Микроснобизм, о котором заговорили на просторах мировой сети, кажется очередным новомодным словечком — знаете, из числа тех, которые придумывают, чтобы изящно назвать какое-то очень знакомое нам занятие.
Пожалуй, отчасти это так. Само слово «снобизм» вошло в английский язык еще в первой половине XIX века, а Теккерей посвятил снобам целую «Ярмарку тщеславия». Словом, люди и раньше, без новых трендов, прекрасно умели определять чужое место в мире по «не тому» акценту, перчаткам, визитной карточке.
Но все же ранее снобизм работал крупными мазками: мы приглядывались к происхождению, материальному состоянию, образованию и воспитанию человека. А теперь он измельчал, переродившись в микроснобизм.
…Несколько лет назад ко мне пришла подруга. Мы выпили кофе, обсудили знакомых — все как полагается, — после чего она отправилась в туалет. И вернулась оттуда с лицом человека, который только что увидел нечто очень печальное и теперь не знает, стоит ли сообщать об этом хозяйке дома. Да и вообще — стоит ли с этой хозяйкой общаться впредь.
Я, конечно, спросила, в чем дело — уж больно скорбная у нее была мина.
Оказалось, подруга моя пользуется исключительно пятислойной туалетной бумагой. Да-да, вы все верно прочли: только. Пятислойной. А у меня лежала какая-то обычная, вполне добросовестная бумага в жалкие три слоя, которая до этого вечера исправно выполняла свою работу и не подозревала, что является социальным маркером.
Конечно, подруга не сказала, что я плохая хозяйка. Она вообще ничего такого не сказала. Но в ее взгляде на секунду возникло то самое: «Как ты вообще живешь?» И понятно было, что интересовало ее не мое душевное состояние или бытовые дела. Интересно ей было, как я могу жить, когда в туалете такое.
Конечно, я сразу обиделась, поджала губы и попрощалась, надеясь, что в гости эта высокомерная снобка больше не попросится, раз ей все не так. А потом вспомнила, как сама однажды неодобрительно смотрела на растворимый кофе в чужой кухне. И как внутренне напрягалась, увидев майонез в салате, чайный пакетик в кружке или книгу с очень яркой обложкой.
Тут-то я и выяснила о себе неприятное: микросноб — это необязательно соседка, которая высокомерно произносит: «Мы такое не едим». Иногда это ты сама, просто объект веры у тебя другой.
Микроснобизм потому нам и удобен, что почти никогда не признается снобизмом. Мы не говорим буквально: «Я выше тебя». Мы говорим: «Я просто разбираюсь кое в чем, в отличие от тебя». Мы не презираем человека за выбор доступной, даже дешевой вещи, а всего лишь удивляемся этому выбору, картинно вскидывая брови. Мы ни в коем случае не оцениваем его социальное положение, а заботливо объясняем, почему нормальные люди давно не покупают такой творог, не летают этой авиакомпанией и не ставят на стол эти бокалы. Ну или не объясняем, но активно демонстрируем, как стоило бы жить, — настолько активно, что воспринимается все это… именно как снобизм!
Конечно же, механизм микроснобизма до идеальной работы довели наши любимые соцсети. Еще вчера мы и не догадывались, что заправляем салат недостаточно статусным маслом. Теперь же алгоритм обязательно приведет на наши экраны эксперта, который расскажет, почему бутылка без истории урожая выдает отсутствие у вас элементарного вкуса, образования и, возможно, нравственного стержня. У каждой мелочи появляется иерархия, у каждой покупки — мораль.
Сегодня, увы, среднестатистическому человеку даже со стабильной зарплатой недоступны масштабные признаки большого успеха (за примером далеко ходить не надо — у половины россиян нет собственного неипотечного жилья). И остается нам, тщеславным, демонстрировать свое положение в обществе и место под солнцем по мелочам. Возможно, у меня нет квартиры, зато я знаю правильную кофейню. Нет семейного капитала, зато могу объяснить, почему ваша сковорода токсична, а шампунь морально устарел. Мелочи эти дают ощущение контроля и снижают грандиозную фоновую тревожность. И, казалось бы, ну и что тогда плохого в этом вашем микроснобизме?
Но на самом деле этот подход очень не по-человечески смещает фокус с разницы в доходах на разницу во вкусе. И вот уже всерьез начинает казаться, что приятель покупает дешевые продукты, летает с неудобной пересадкой и пользуется трехслойной туалетной бумагой не потому, что считает деньги, а потому, что почему-то не освоил правильную жизнь. И простое экономическое преимущество, которое на деле — всего лишь реальность жизни, очень быстро превращается в мнимое личное превосходство, почти в добродетель.
Снобизм вообще давно существует не только вокруг денег. Социологи отмечают, что демонстративное богатство считывается обществом как дурной тон, а положение в иерархии все чаще подтверждают культурным капиталом: правильными знакомствами, правильными хобби, правильными книгами, правильным ремонтом… Список правильных вещей можно продолжать бесконечно.
Конечно, вкус существует. Бывают хороший кофе, плохое вино, удобная обувь и совершенно чудовищные полотенца. Никто не обязан отказываться от любимых вещей ради социального равенства. Вопросы же начинаются там, где вслед за предпочтением выносится приговор тому, кто твоих предпочтений не разделяет.
С той подругой мы, кстати, конфликт разрешили. Теперь она иногда приносит мне в качестве жеста доброй воли свою пятислойную бумагу (царский подарок!), а я завариваю ей чай, который считаю единственно приличным. Обе мы понимаем, что занимаемся маленьким бытовым миссионерством, и обе над этим смеемся.
Возможно, это и есть простой выход из микроснобизма: делиться своим вкусом, но не использовать его как линейку для измерения людей.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
