«Мечтаю стать бумерангом. Тебя кидают, а ты им — обратно, в морду». При желании это можно назвать признанием, при желании — писательской стратегией. Однако эта строчка из нового романа Фредерика Бегбедера «Романтический эгоист» вполне адекватно отражает не столько его отношения с публикой (как можно — модный писатель), с литературой (слишком много цитат — взаимность налицо) или с жизнью (прожив успешную жизнь офисного раба и проживая жизнь успешного писателя, трудно быть отверженным). Эта формула — отличный принцип для чтения его книг.
Какое же удовольствие зашвыривать этого француза подальше, и как забавно и даже приятно, когда он возвращается.
«Романтический эгоист» — это дневник некого Оскара Дюфрена, модного писателя, который, впрочем, легко признается, что его зовут Бегбедер. Даже не дневник — наброски, заметки, восклицания. Мы не узнаем, что он ел на завтрак, зато высказывания некой Франсуазы в свингерском клубе, впечатления о мировых столицах, рассуждения о литературе, девушках и глобализации присутствуют в избытке. Ежедневный мыслехлам образованного человека, которому вдобавок иногда удается отлить рядом с Венсаном Касселем и поболтать с Уэльбеком.
Кстати, об Уэльбеке. Его имя вместе с именем Балларда упоминается в романе если не чаще прочих, то с тем безусловным уважением, которое редко кому перепадает от Бегбедера. Автор «99 франков», «Любовь живет три года», «Windows on the World» — тип язвительный и болтливый, ради красного словца готовый на какое-нибудь безопасное преступление, но эти двое — вне зоны огня. Возможно, потому, что в исследованиях комфортабельных ужасов современности они пошли дальше, чем этот мужчина, выбравший образ шалопая, с которого взятки гладки.
Уэльбек после «Платформы» боится фетвы, Баллард имел мужество дожить до глубокой старости, сохранив безжалостный ум, талант и холодное любопытство к миру.
Впрочем, Бегбедер на то и бумеранг, что раскрывает все карты. Все претензии, которые вы можете ему предъявить, он с удовольствием проговорит сам. Спорить с ним бессмысленно, удивительно другое — что эта набитая банальностями книжка, из которой торчат все пружинки и шестеренки, все же работает. Рим, Париж, Москва (главным образом «Петрович», «Night Flight», Тверская и Булгаков), Ибица, бесчисленные телки, женщины, девушки, бесчисленные же знаменитости и цитаты — все это экспрессивный камуфляж. Бегбедер — денди, понимающий, что нет ничего пошлее. Но быть пролетарием — еще более пошло. Как истинный француз, он очень мучается от своей непоправимой буржуазности, бросается в крайности, чтобы обнаружить: секс в клубном туалете, кокаин, путешествия, разврат, сама литература — все это просто образ жизни бобо, богемного буржуа. Правда, семейная жизнь столь же вульгарна, а любовь — невозможна. Убедившись в этом, автор смиренно склоняет голову — что ж, пойду съем икры и кому-нибудь присуну. Как ни странно, это удачный момент для сочувствия.
Потому что сочувствие, как правило — способ мести. Страдания общеевропейца для нас — дело отдаленного будущего, до которого еще дожить надо. Попытка Бегбедера найти точку сборки для бардака, именуемого современностью, заслуживает уважения и симпатии — проверено на себе, не пытайтесь повторить дома. Не будем пытаться. Есть свои преимущества в том, чтобы быть провинцией — можно сурово и беспристрастно сказать: что там глобализация и закат Европы. Это вы, дорогой мой, Петросяна не видели.
Фредерик Бегбедер. Романтический эгоист. Иностранка, М.: 2006.
