Цивилизация
Литературой двадцатилетних увлекались в конце 90-х годов. Льнули ухом к устам младенца с последней надеждой на истину. Потом само прошло. Поколенческие приметы в дебютном творчестве – всего лишь обложка, слоган и билборд. Обман-прикрытие архитипичной юной энергетики по цене очередной фенечки. Сам же состав горючего материала юности нераскрываем и неизменен. И каждый раз он нов лишь в первой вспышке таланта. Она слепит и оттого кажется цельной.
Первый роман Натальи Ключаревой – из таких цельных и ярких вспышек.
С ощущением ранней зрелости и мастерской заточки. Текст, почти лишенный метафоры, поэтичен, как притча. Фраза скупа и прозрачна, как мужская слеза. Ритм, кажется, растет из SMS-ок, но его энергия не цифровой природы. Общий вагон, в котором, как автору кажется, она едет со своими героями и всей Россией, метафизически недвижим. Время, несмотря на стук колес, течет в нем не по законам РЖД. Приноровившись к этому рваному времени, можно пристроиться на боковой скамейке, наблюдая трансформации желаемого и действительного.
Чем, собственно, занимаются студенты-гуманитарии москвичи и питерцы в романе Ключаревой? Да тем же, чем всегда занимались. Прогуливают лекции. Пьют. Влюбляются и страдают. Обкуренные или трезвые читают постмодернистские стишки средней степени похабности в подвалах. Называют это съездом радикалов. Верят Лимонову. Спорят с Дугиным. Девочка, влюбленная в мальчика, травится, потому что вынуждена жить со старыми мужиками и делать карьеру порномодели.
В печвоковской этой реальности всплывают то геевская сходка у попа-извращенца, то пестрые и печальные лоскутики историй людей из народа, которые собирает главный герой Никита – славный и совестливый мальчик, который всем хочет помочь. Заступиться за старушку. Малыша заставить улыбнуться. Он ездит по провинции.
Ищет свою Россию.
Вообще, при всех этих панкоидных прибамбасах – крашенных ядовитыми цветами волосах, пирсингах, пупках наружу, цитатах из богемных авторов — вся ключерёвская компания сильно напоминает героев журнала «Юность» годов так 70-х, которые, поизнывав в столицах от безделья и бесцельности своей жизни, находили успокоение в поездке на БАМ и стройотряд.
Синдром юности, талантливо выраженный, вполне самодостаточен для ностальгических судорог. Роман Ключарёвой можно читать ради слов и чувств. Не задающего вопросов ожидает удовольствие, сравнимое с созерцанием картины «Завтрак на траве».
Под этот тихий восторг можно еще и порадоваться.
Вот они какие стали – молодые. В прозе двадцатилетних на рубеже веков, кроме любви, одиночества, тоски и отвращения, и не было ничего. А тут они страдают, ищут, заботятся. О России, например. О революции. О стариках.
Юность Ключарёвой выбирает Россию по себе. Замордованную, ущербную, всеми брошенную. Нет хода в их общий вагон карьерным мальчикам и новым буржуа среднего поколения. Нефтяная, офисная, сытая Россия летает самолетами бизнес-класса. Наверное, этой лужинской и свидригайловской Россией можно пренебречь, как бесконечно малой духовной величиной. А с нами едут в общем вагоне двудетная тороговка носками – беженка из северного опустевшего города. Юный школьный учитель, воюющий за то, чтобы был выставлен забор вокруг туберкулезного лепрозория. Поседевшая после многократных изнасилований девочка Аля.
Все толпой оттертые и друг другу нужные после ментовских мордобитий и больничных снов о кукольных революциях и свиданий с Гумилевым встречаются в заброшенной деревеньке под названием Горки. Там полно пустых домов. Есть свой батюшка из бывших воров. И мальчик Ваня, презрительно ругающий баб и пишущий свой первый роман.
Маловата Россия – зато истинная.
Можно, конечно, подивиться, что все такое заносчивое, начитанное, роняющее цитаты и сорящее мыслями успокоилось на жалком пяточке такой скудной и старой идеей – походом в опустевшую деревню во имя спасения России.
Но при том, что нет ничего нового, из старого выбрано не самое худшее. Учить деревенских ребятишек писать романы. Перезваниваться колоколами с батюшкой из соседней деревни. Да и с коровами тоже надо что-то делать.
Как бы к этим натяжкам и идейным грошикам не относиться, у романа Натальи Ключарёвой остается последняя привилегия талантливо написанного текста. Он хорош сам по себе – независимо от того, о чем он собственно написан.
Наталья Ключарёва. Россия: общий вагон. Спб.: Лимбус-пресс, 2008.
