Цивилизация
«Ну почему жить невозможно по уму?» — поет, глядя прямо в глаза зрителю, постаревший, но гордый д'Артаньян, не дождавшись окончания открывающих титров. После такого внезапного удара зритель моментально теряет ощущение реальности, и следующие за сакраментальным вопросом рифмы про кровь-любовь, равно как и весь последующий фильм, уже невозможно воспринимать хоть сколько-нибудь критически. Что касается сюжета, то он тут, разумеется, играет лишь формальную роль, но все же напомним. Королева вновь в беде, всю французскую казну, уместившуюся в один компактный сундучок, украл кардинал Мазарини. В числе прочих драгоценностей там нашлось место дарующему бессмертие перстню тамплиеров. В это время в разных концах страны получает ядро в грудь д'Артаньян, гибнут Арамис и Портос, выпивает последний бокал отравленного вина безутешный граф де ЛаФер. Застряв на том свете, мушкетеры следят за своими детьми, взявшимися помочь королеве, и после исполненной д'Артаньяном молитвы возвращаются, чтобы протянуть руку помощи. Все это, право, не столь важно.
Сценарий в процессе работы неоднократно переделывался, и некоторые эпизоды выглядят лишними, но кому это важно.
Если вам мало поющего Боярского, спустя тридцать лет вновь нарядившегося главным в мире гасконцем, то добавьте к этому почти весь актерский состав оригинальных мушкетеров, совершенно невероятное междумирье, в котором оказываются погибшие, и главное чудо – волшебным образом воскресший дух старых «Д'Артаньяна и трех мушкетеров». Все эти компоненты лишают воли и поселяют на лицах зрителей блаженную улыбку, а самым чувствительным и вовсе мешают стесняться застывших в глазах слез.
Самое удивительное здесь то, что до последнего момента, будем честны, невозможно было поверить в то, что этот безумный кинопроект все-таки получил жизнь.
Несколько месяцев назад уже были известны многие подробности сюжета, а занятые в картине актеры подтверждали его существование, но поверить было все равно никак нельзя. И вот в тот момент, когда на экране гибнут и воскресают знакомые многим с детства герои, уже не нужно даже подтверждений в виде исполнения «Пора-порадуемся». Довольно короткой цитаты из «Когда твой друг в крови», чтобы подтвердить дикую достоверность происходящего. Здесь снова поют и дерутся на шпагах, а декорации, в которых легко угадывается Одесса и окрестности, вновь становятся похожими на Англию и Францию.
На самом деле весь этот, чего скрывать, балаган и капустник держит в напряжении за счет одного простого приема.
Оригинальные «Д'Артаньян и три мушкетера» были, по правде говоря, скорее культовым фильмом, чем произведением искусства, и сегодня их смотреть невозможно. Из сюжета были изъяты многие детали, герои пели безумно наивные на сегодняшний взгляд песни. Что касается режиссуры, то ее сегодня совсем уж неудобно анализировать. Главной там была неподдельная бесшабашность, молодость и прочие такие простые и наивные штуки.
В случае с «Возвращением мушкетеров» говорить о формальных художественных достоинствах тоже не совсем удобно. Да, здесь есть дающий натурального Билла Мюррея гениальный Ширвиндт в роли интригана министра Кольбера, есть великая Алиса Фрейндлих, но нашлось место и совершенно лишнему Дмитрию Харатьяну (Людовик XIV).
Разговоров о перезапуске истории никто не вел – команда старых мушкетеров явно собралась пошалить без претензий на вечность.
Все это с точки зрения жанра напоминает помесь кинопародии в духе «Самого лучшего фильма» и музыкальных «Стиляг», только обращенную на тридцать лет назад и сделанную гораздо более осмысленно и талантливо.
С другой же — на протяжении всей картины зрителю мягко, но настойчиво дают понять, что это действительно последняя встреча с героями, – продолжений не будет, мушкетеры вернутся на тот свет, и уже навсегда, а актеры пойдут разными дорогами, которым больше не судьба пересечься. Кроме того, несмотря на градус веселого безумия, поддерживаемый бессменным режиссером Георгием Юнгвальдом-Хилькевичем, в устах как всегда невероятно достоверного Боярского-д'Артаньяна даже откровенно слабые строчки сменившего поэта Юрия Ряшенцева Карэна Кавалеряна звучат с таким нешуточным трагизмом, что становится совсем не до рифм.
И выходя из зала с блаженной улыбкой, на главный вопрос, поставленный в начале фильма, хочется ответить не развернуто и подробно, а привычным, да, именно, «Пора-порадуемся».
