Цивилизация
Каннский фестиваль завершился именно так, как предсказывала «Газета»: «Золотую пальмовую ветвь» получил прекрасный режиссер из Таиланда Апичатпонг Вирасетакун (теперь всем придется выучить его имя) за самый изобретательный и необычный фильм конкурсной программы «Дядюшка Бунми, способный вспомнить свои прежние жизни». Никита Михалков, так же как Майк Ли, Аббас Киаростами, Такеши Китано и другие знаменитости, остался «свадебным генералом», приглашенным на чужую свадьбу. Немного обидно за Сергея Лозницу, чей бескомпромиссный фильм «Счастье мое» был обойден вниманием и основного жюри, и жюри дебютов «Золотая камера», однако само его участие в конкурсе (первый подобный опыт и для документалиста Лозницы, и для Украины, спродюсировавшей картину) стоит многих наград.
Решение по части «Золотой пальмовой ветви» нельзя не признать смелым, умным и радикальным.
Наверное, именно поэтому остальные награды кажутся плодами компромисса. Жюльетт Бинош сыграла необычную роль в замечательной картине Аббаса Киаростами «Заверенная копия», но ее награждение выглядело скорее как отдача давнего долга. Вдобавок она, как европейская актриса, работавшая с выдающимся иранским режиссером, сказала со сцены то, чего в зале ждали все: выразила солидарность с Джафаром Панахи, который давно сидит в иранской тюрьме и несколько дней назад начал голодовку. Панахи был заочно включен в состав каннского жюри; его кресло пустовало на церемониях как открытия, так и закрытия.
Выступление Хавьера Бардема, предсказуемо награжденного за «Красату» Алехандро Гонсалеса Иньярриту, стало небольшим шоу для светских хроникеров –
ибо в финале своей речи он прилюдно, хоть и на испанском языке, признался в любви Пенелопе Крус, специально приехавшей из соседней Испании поддержать бойфренда.
Заодно с Бардемом премировали симпатичного итальянца Элио Джермано, сыгравшего в крайне бледном фильме Даниэле Лукетти «Наша жизнь». Наверное, парнишка приглянулся одной из красавиц, заседавших в жюри, – возможно, американке Кейт Бэкинсейл, но более вероятно, что Джованне Меццоджорно, тоже итальянке.
Награждение французского экс-актера Матье Амальрика за лучшую режиссуру в фильме «Турне» — какая-то дурная комедия (как, впрочем, и сам фильм).
Приз за сценарий, отданный умному и талантливому корейцу Ли Чандону за трагическую «Поэзию», более объясним. Гран-при экуменической докудраме Ксавье Бовуа «О богах и людях», как и приз жюри «Кричащему человеку» Махамата-Салеха Харуна из республики Чад – обычные политкорректные реверансы; к искусству кино и тем более новаторству в этом искусстве данные кинокартины не имеют ни малейшего отношения. По большому счету, кажется, будто Тим Бертон с кем-то договаривался (может, с коллегами по жюри?):
я дам приз дикой картине, которая мне понравилась, а уж со всем остальным вы распорядитесь, как пожелаете.
У Бинош с Бардемом все было – и будет – хорошо вне зависимости от каннских призов. За судьбу Амальрика, Бовуа и Харуна беспокоиться как-то неохота, как и радоваться их триумфу. Единственный вопрос, который сейчас кажется по-настоящему интересным, это влияние «Золотой пальмовой ветви» на будущий прокат «Дядюшки Бунми…» Вирасетакуна – картины выдающейся, но совершенно не приспособленной для показа и просмотра в обычных кинозалах.
У типичного зрителя мультиплекса, который купит билет на этот фильм по случайности, на десятой минуте просмотра (когда из леса выходит призрачная обезьяна) случится инфаркт или инсульт.
Место такому фильму – в самых продвинутых музеях современного искусства или в тех кинотеатрах, которых пока не существует в природе. По меньшей мере, в России, где ни один фильм Вирасетакуна никогда не показывали в кино и даже не выпускали на DVD.
Новая его картина – быть может, более гениальная и необычная, чем предыдущие, но уж точно не более доступная. Для нашей публики «Золотая пальмовая ветвь» — не рекомендация.
Или все-таки рекомендация? Хочется поскорее это проверить и доказать зрителю, что кино может быть не только развлечением или философским трактатом, но и средством для расширения сознания. Заметьте – абсолютно безопасным для здоровья.
