Цивилизация
Кубисты, которые первыми использовали наравне с живописью готовые фрагменты реальности — газеты, афиши, этикетки и т. п., вполне осознавали революционное значение своей придумки. Речь шла не просто о богатстве фактуры, а кардинальном переосмыслении самого понятия «произведение искусства». Оказалось, что оно может строиться на совершенно иных принципах, чем думали прежде. Весь ХХ век прошел под знаком растущего влияния коллажа и монтажа. Цельную, устойчивую «картину мира» все активнее замещал калейдоскопический набор образов, связанных между собой исключительно волей художника. Коллажный принцип организации материала давно распространился за пределы изобразительного искусства и стал неотъемлемой частью культуры в целом.
Однако обаяние первых рукотворных коллажей никуда не делось, хотя сегодня они могут показаться едва ли не архаикой.
Особенно в том случае, когда базовым материалом выступает полиграфическая продукция — газеты, журналы, книги. Виртуальная реальность теснит их на обочину, и в результате вроде бы на той же обочине оказываются и коллажи с их использованием... Но потенциал у подобных опусов слишком высок, чтобы поспешно списывать их в архив. Так что выставка «День печати», где преобладают произведения достаточно давние, нередко датированные первой половиной прошлого столетия, воспринимается на удивление свежо и современно.
В немалой степени этот эффект обусловлен тем, что кураторы намеренно отказались от последовательной хронологии.
Действительно, если коллаж как таковой подразумевает внутри себя заведомую эклектику, то почему бы не быть слегка эклектичной и выставке на эту тему? Недрогнувшей рукой экспозиционеры поместили среди коллажных иллюстраций Сергея Сенькина к поэме Маяковского «В. И. Ленин» (это 1920-е годы) постмодернистское произведение середины 90-х, в котором Михаил Гробман трактовал образ вождя мирового пролетариата далеко не столь восторженно, как его коллега-предшественник. А по соседству с «Плачущей Джокондой» Сергея Параджанова обнаружится совсем новая работа Валерия Кошлякова с иной вариацией той же Джоконды. Такого рода странные, но не случайные сближения держат зрителя в тонусе, не позволяя утрачивать бдительность и заставляя постоянно анализировать увиденное.
Хотя жанр классического коллажа здесь доминирует, встречаются и всякого рода ответвления.
Скажем, зарисовки великого швейцарского скульптора Альберто Джакометти могли бы показаться и не соответствующими формату проекта, однако выполнены они на газете, так что претензии не принимаются. Или взять коврики Тимура Новикова из серии «Палладианские полеты»: здесь гравюры комбинируются с искусственным мехом и связь с полиграфией весьма условна, но все-таки прочитывается. А коллажи Ильи Кабакова, где автор использовал развороты перестроечного «Огонька», и вовсе преподнесены в форме слайд-шоу.
Впрочем, элементы мультимедийности (этого искушения галерея «Проун» не миновала) все же не разрушают ауру рукоделия.
На выставке нетрудно заметить, что у разных авторов коллажный принцип играет весьма непохожие роли. Кто-то эстетствует, кто-то иронизирует, кто-то агитирует за советскую власть (в буквальном смысле выражения: эскизы пропагандистских плакатов здесь нередки). Получается, что исходный материал у всех приблизительно одинаковый, а мотивации разительно отличаются. Вероятно, в этом и состояла эволюция, которую коллаж проделал за сотню лет своего существования. Изначально он символизировал необходимость складывать мир будто бы заново, из частиц и фрагментов. А со временем вышло так, что жизнь сама начала диктовать, кому и для чего браться за подобную работу. Коллаж утратил функцию «пересоздания вселенной» и стал просто частью этой вселенной. Но очень весомой и выразительной частью.
