Цивилизация
Куколку сдал в больницу отчим — чтобы сделали лоботомию и избавили лысого негодяя от лишних конкурентов в борьбе за наследство умершей супруги. Блондинка плюнула в лицо мерзавцу, огляделась и, похлопав ресницами, нашла единомышленниц — Душечку, Ракету, Блонди и Эмбер. Вместе с ними Куколка (действие замирает, декорации меняются) будет служить в элитном борделе, поставляющем шлюх для лучших (и самых омерзительных) людей города. Здесь она с новыми подругами придумает сумасшедший план побега, здесь найдет Мудреца — своего ангела-хранителя, здесь, наконец, откроет в себе способность к танцу, заставляющему зрителей забыть обо всем на свете.
Впрочем, для нее каждый танец станет боем — с андроидами, паровыми зомби-фашистами или хотя бы гигантскими ограми-самураями.
Первый кадр «Запрещенного приема» — раздвигающийся занавес, на котором явственно чего-то не хватает. То ли автографа Зака Снайдера, а то ли хотя бы окровавленного смайлика из «Хранителей». Режиссер не зря любит повторять, что «Хранители» были для него вдвойне важны, поскольку комикс Алана Мура — его любимая книга. В своих фильмах он так же кропотливо, как безумный художник-сатанист, рифмует картинки и образы, так же непринужденно искажает реальный облик своих актеров. За примерами далеко ходить не надо — такого мужественного Джерарда Батлера, как в «300 спартанцах», не удалось заполучить больше ни одному фильму.
С героинями первого фильма по собственному сценарию он проделывает, в сущности, то же самое — вручную доводит до нужного градуса эмоции, ювелирно отбирает ракурсы и фильтры, дорисовывает недостающие детали.
«Прием» уже сравнили со «Спартанцами» — мол, не хватает только криков «Это спальня!» Но одной референцией тут не отделаться. Фильм работает, как миксер, мешающий сразу все и со всем: визуальную свободу «Спиди-гонщика» Вачовски с золушковым софт-порно верховенских «Шоугерлз», компьютерные игры про мутантов с тоталитарным кабаре, блондинок, брюнеток и азиаток в одну команду, наконец. Всего здесь не в меру и все равномерно: предельную насыщенность действия Снайдер уравновешивает бесконечными рапидами (выходящими, надо признать, из моды), шизоидность антуража — железной логикой действия, блондинку с тесаком — драконом. Отдельного упоминания заслуживает саундтрек: «Where Is My Mind» Pixies, «Tomorrow Never Knows» The Beatles и даже «White Rabbit» Jefferson Airplane здесь переиграны крайне достойными людьми (типа Элисон Моссхарт из The Kills), причем так, что лучше услышать хотя бы разок.
Из всего вместе получается настоящий сон об идеальном экшне — чарующий и невероятный настолько, что, очнувшись, его сложно вспомнить, а вспомнив — поверить.
Главной претензией критиков к «Запрещенному приему» стала его похожесть на видеоигру — фильм действительно можно поделить на условные уровни с «боссами». Вопрос в том, считать ли такие сравнения минусом при условии, что киносценаристы втихую перебираются поближе к приставкам — автор «Пляжа» Алекс Гарленд, например, недавно переписал «Путешествие на Запад» под апокалиптический экшн «Enslaved» для Xbox 360. В конечном счете, Снайдер (как, например, автор «Сайлент-Хилла» Кристоф Ганс или Пол Андерсон со своей «Обителью зла») исследует ту визуальность, которой пренебрегают остальные, и оказывается, конечно, прав, напоминая, что кино это не только культурно и духовно, но еще и весело. Что же касается смыслов, то с этим у «Запрещенного приема» все тоже лучше, чем может показаться. Несмотря на рябь в глазах от катан, пулеметов и юбок, главное проговаривается вполне четко. Жизнь — это танец. Танец — это бой. И если ты его принял, то победы не избежать, чего бы она ни стоила.
