Цивилизация
Мода на некоммерческие формы работы с современным искусством возникла, как известно, не от хорошей жизни. Трансформация галереи Марата Гельмана в проект «Культурный альянс» с бюджетным финансированием, уход Айдан Салаховой из арт-бизнеса в студийную сферу, смена приоритетов Елены Селиной в пользу нонпрофитных проектов – это все различные симптомы одного и того же неблагополучия на российском художественном рынке. Из галеристов-ветеранов, давно занимающихся contemporary art, разве что Владимир Овчаренко, владелец «Риджины», демонстрировал в последние месяцы полную невозмутимость – во всяком случае, не сетовал публично на катастрофическое ухудшение конъюнктуры. Но вот теперь и он выказывает недвусмысленное намерение потрудиться на некоммерческой ниве.
Правда, галерея «Риджина» с ее московским и лондонским отделениями никуда не девается — да и вообще больше похоже на то, что Овчаренко запускает новый сценарий из каких-то других, отнюдь не панических соображений.
Но факт остается фактом: с сентября в здании бывшей кондитерской фабрики официально начнет функционировать галерея под названием «Красный Октябрь». Ее соучредителями станут Овчаренко и компания «ГУТА Девелопмент», владеющая территорией, на которой располагается арт-кластер. Релиз гласит, что программа галереи «будет направлена на максимальную популяризацию современного искусства». Деятельность галереи как раз и развернется в реконструированном пространстве Шоколадного цеха. Сам Овчаренко сообщил, что как раз сейчас занимается созданием концепции нового проекта и ведет переговоры о будущих выставках. Пока что известно лишь о первой из них: в начале осени ожидается ретроспектива художника Владимира Архипова – создателя «Музея самодельной вещи» и заядлого интерпретатора «народного творчества» наших дней.
В этом контексте нынешнюю выставку Сергея Браткова следует рассматривать в качестве пилотного проекта будущей галереи.
Даже некоммерческий уклон вполне просматривается, поскольку трудно представить себе коллекционеров, толпой ринувшихся покупать опусы из свежей серии «Шапито Moscow». Не то чтобы невозможно, но трудно: огромные фотографические диптихи являются частью неоконченного цикла, поэтому элементарная собирательская осторожность должна бы удерживать от поспешных приобретений. Впрочем, Братков достаточно авторитетен и популярен, чтобы подобный довод сыграл для коллекционеров роль категорического стоп-сигнала…
Так или иначе, «Шапито Moscow» выглядит именно как ознакомительная выставка: художник представляет, публика оценивает.
Сергея Браткова традиционно оценивают по-разному. Он крайне спорный фотограф, хотя и признанный. Вроде бы темы, им затрагиваемые в прежних проектах, сами по себе очень выигрышные –
он снимал и про бомжей, и про ментов, и про футбольных болельщиков, про бывших десантников в день ВДВ, про детишек с печатью будущей порочности на лице. Но каждый раз получались не репортажи, а некие визуальные эссе по поводу коллективного бессознательного.
Браткову явно тесны рамки фотографического ремесла, его тянет на обобщения – и обобщения эти нельзя назвать стопроцентно убедительными. Всегда найдутся стилистические перехлесты и концептуальные заморочки, которые одних зрителей приводят в неописуемый восторг, а других реально бесят. В новой серии Братков верен себе в части неоднозначности сюжетов, хотя его манера претерпела заметные формальные изменения.
Нынешнюю Москву он конструирует из парных модулей, сопрягая два кадра буквально по прихоти.
Логика стыков местами очевидна – и тогда становится скучновато, порой же взаимосвязь изображений никак не прочитывается – и в этих случаях подступает раздражение. С другой стороны, понятно, что автор подобные реакции едва ли не намеренно провоцирует: ему заведомо не интересны благополучные, умиротворяющие композиции.
Москва 2010-х годов видится Браткову цирком, что следует из заглавия выставки. Но цирком не очень-то смешным и совсем не эффектным; пожалуй, правильнее даже употребить здесь слово «балаган».
Импровизированные рынки у метро, вальяжные супермаркеты, рекламные билборды, корявые граффити, гастарбайтеры и клерки, фрики и почтенные обыватели – этот повседневный сегодняшний коктейль художник не пытается разделить на фракции, а наоборот, взбивает еще сильнее.
Там, где легкий абсурд мог бы быть проанализирован, автор лишь форсирует ощущение нелепости. Сатирическая интонация отчетлива, но не вполне даже понятно, кого и за что Братков подвергает высмеиванию. Достается нам всем без разбору. Наверное, заслужили. И лучше не спрашивать автора, каким ему видится выход из этого сюрреализма. Выхода из сюрреализма не бывает, есть только вход. Добро пожаловать!
