Цивилизация
Был ли русский авангард «сопродюсером» Октябрьской революции? Чем реди-мейды художника-собирателя Владимира Архипова отличаются от писсуара Марселя Дюшана?
Каждый текст из серии «Имена» построен на вычитании лишнего: авторы (среди которых Борис Гройс, Виктор Мизиано, Екатерина Деготь и Екатерина Андреева) разбирают художественное высказывание, публичный образ художника, не залезая на поле ЖЗЛ.
Борис Гройс, например, через Малевича выходит в сегодняшнее политическое измерение, а постреволюционный авангард объявляет конформистским искусством (еще одна его книга, посвященная Александру Дейнеке и отношениям с телом, кажется более спорной).
Такие эссе могли бы оказаться и публичной лекцией, например, в «Гараже», и разросшейся публикацией в толстом журнале. Они чуть больше, чем аналитическая статья в выставочном каталоге, и чуть меньше, чем серьезный теоретический труд.
На канонизацию героя, впрочем, работает только один текст из пяти — рассказ питерского искусствоведа Екатерины Андреевой о Владиславе Мамышеве-Монро, погибшем на Бали в марте 2013-го.
В сознании одних он стоит рядом со звездой американского постконцептуализма Синди Шерман, которая перевоплощается и снимает себя на фото, в глазах других — с пародистами уровня Первого канала.
Его трансгендерность, граничащую с шизофренией способность вживаться в роли (Монро, Гитлера, Любови Орловой и многих других) искусствовед Екатерина Андреева вписывает в традицию русского юродства. Так происходит далекая от скрупулезного анализа работа по созданию мифа.
Примерно так же работает и эссе Екатерины Деготь про Пригова, которая говорит о своем герое как о художнике пространства, по сути, сценографе. Это немного грубый ответ на вопрос, кем был Пригов — художником, который писал тексты, или поэтом в мире искусства.
На роль агитатора-популяризатора претендует куратор Виктор Мизиано, который выбрал не вполне очевидного персонажа — Владимира Архипова, художника-собирателя, коллекционирующего поделки ручной работы (дырявые ложки, табуретки с тремя ногами) и превращающего их в своеобразные реди-мейды.
Формат книжки с картинками, способной затеряться в кармане, обещает чуть сниженный, облегченный жанр: не иконостас, а набор пестрых почтовых открыток.
От них ожидаешь расслабленно-критических, немного светских колонок об искусстве, как в журнале The New Yorker, с заглядыванием в мастерскую художника, в его тарелку, спальню и кошелек. Кажется, за три часа в самолете можно прочитать все пять книг — и там и оставить.
Но это, разумеется, обманка. Формат, с одной стороны, опровергает читательские ожидания:
занятные книжицы скрывают в себе важные тексты, которые претендуют на искусствоведческое осмысление.
С другой — позволяет избавить эссе журнального объема от ненужного соседства: появление этих текстов в одном сборнике вынудило бы выискивать ложные смысловые связи.
Серийность, точнее, даже сериальность проекта интригует продолжением. Из авторов издательство обещает куратора и критика Роберта Сторра, порядочно встряхнувшего нью-йоркский музей МоМа, кураторов и теоретиков Маргариту и Виктора Тупицыных, которые чуть ли не первые начали показывать московских концептуалистов в США, а также искусствоведа Екатерину Бобринскую.
В ближайшее время должны появиться книжки-портреты Эрика Булатова и Андрея Монастырского, рассказы про «бульдозерную выставку» и «лианозовскую школу».
В результате, получается нестыдная и не перегруженная материалом «Википедия» от искусства (немного, правда, отдающая заманухой для эрудитов). Энциклопедия, которую можно взять с собой в отпуск, удовлетворяющая запрос и на культурные безделушки, и на массовое теоретическое осмысление современного (и не очень) искусства. Единственный, пожалуй, серьезный минус серии в том, что эти тексты играют роль буйков, предупреждающих: «Дальше не заплывать!»
