Цивилизация
Уголовно-процессуальный кодекс не обеспечивает эффективной защиты прав собственности, следует из решения Конституционного суда России. Ряд положений УПК, позволяющих в рамках следствия налагать бессрочный арест на имущество лиц, не являющихся ни подозреваемыми, ни обвиняемыми, в понедельник признан неконституционным.
Также признан незаконным арест имущества предприятий-банкротов.
В понедельник судьи КС рассматривали три жалобы, авторы которых столкнулись с похожими проблемами. Нарушение Конституции обнаружилось в одном из эпизодов. В двух других случаях зафиксировано неправильное применение законов.
Первый заявитель – новосибирское ЗАО «Недвижимость-М», директор которого обвинен в мошенничестве с принадлежащей фирме недвижимостью.
Против него было возбуждено уголовное дело, а на имущество предприятия наложен арест, хотя к самому юридическому лицу у следствия никаких претензий не имелось. В дальнейшем производство по делу было приостановлено, но имущество остается под арестом второй год.
Cудья-докладчик Геннадий Жилин охарактеризовал эту ситуацию как «курьезную».
В постановлении КС отмечено, что арест имущества лиц или организаций, не являющихся фигурантами в расследуемом деле, невозможен. Теперь дело ЗАО «Недвижимость-М» должно быть пересмотрено.
Не менее парадоксальная ситуация сложилась со вторым заявителем – волгоградским ООО «Соломатинское хлебоприемное предприятие». В июле 2008 года фирма была признана банкротом, началась процедура конкурсного производства. Но спустя некоторое время на имущество ООО был наложен арест. Поводом для этого послужило уголовное дело, возбужденное в отношении генерального директора. Сама фирма не являлась участником дела. Конкурсное производство, как и выплата долгов кредиторам, из-за ареста имущества были отложены на неопределенный срок.
По этому эпизоду КС ограничился конституционно-правовым истолкованием неправильного применения действующих законов. По делу «Соломатинского хлебоприемного предприятия» суд обязан был руководствоваться не положениями УПК, а законом «О несостоятельности (банкротстве)», который не предполагает ареста имущества должника, находящегося в процедуре конкурсного производства, поскольку арест не позволяет банкроту преодолеть неплатежеспособность.
Теперь дело также подлежит пересмотру.
Третья жалоба поступила от физического лица. У жительницы Екатеринбурга Людмилы Костаревой происходят неприятности из-за сына, который находится в федеральном и международном розыске. В 2003 году суд по требованию следствия наложил арест на принадлежащую ей недвижимость (офисные помещения). В 2007 году уголовное делопроизводство в отношении сына Костаревой приостановлено в связи с ведущимся розыском обвиняемого. Но арест с имущества не снят до сих пор.
КС встал на сторону заявительницы, отметив, что в данном случае арест имущества из временной меры, которая действительно может быть необходима для проведения следственных мероприятий, превращается в ограничение права собственности на неопределенный срок. Или даже в конфискацию имущества без должных на то оснований.
«Когда есть основания предполагать, что имущество добыто преступным путем или используется для преступной деятельности, то арест на имущество налагать можно, — пояснил судья Жилин. — Но когда сам подозреваемый или обвиняемый скрылся, а на имущество другого лица наложен арест, то получается, что расходы, связанные с этим имуществом, собственник должен нести, а пользоваться им не может».
Геннадий Жилин также отметил, что если следствие располагает доказательствами, что кто-то причастен к преступлению, то такой человек «должен привлекаться к ответственности со всеми вытекающими последствиями». Тогда без правовых коллизий может применяться и арест имущества, так как само имущество признается вещественным доказательством.
Но если речь идет о лице, которое не является ни обвиняемым, ни подозреваемым по делу, то арест имущества «явно несправедлив».
«По некоторым преступлениям срок давности составляет 15 лет, а по некоторым вообще его нет, — напомнил Жилин. — И по сути получается, что имущество конфискуется. Поэтому необходимо внести изменения в законодательство, чтобы исключить такие ситуации».
Таким образом, КС признал положения части 9 статьи 115 УПК во взаимосвязи с ее частью 3 и пунктом 2 части 1 статьи 208 УПК РФ неконституционными. Согласно постановлению суда, они противоречат статьям 8, 34 (часть 1), 35 (части 1– 3), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 55 (часть 3) Конституции «в той мере, в какой не предусматривают эффективных средств защиты законных интересов собственника имущества, на которое наложен арест для обеспечения приговора в части гражданского иска, в случаях приостановления предварительного следствия по уголовному делу в связи с тем, что подозреваемый, обвиняемый скрылся от следствия».
Теперь Госдуме предстоит внести соответствующие изменения в УПК. «Изменения должны предусматривать меры, которые позволяют минимизировать убытки для собственника в связи с арестом его имущества», — отметил Жилин.
«На мой взгляд, можно было бы сделать следующее: вместо запрета пользоваться этим имуществом запретить отчуждать его. И установить контроль за движением средств, полученных от этого имущества, чтобы они не использовались для финансирования преступной деятельности. Это один из возможных вариантов», — сообщил судья.
Кроме того, законодателям, возможно, стоит разработать механизм возмещения убытков, возникающих у собственника из-за необоснованного применения таких мер принуждения, как арест имущества.
Дело Людмилы Костаревой теперь также подлежит пересмотру.
