Попал на учения
Начало 2000-х годов прошло для Вооруженных сил Украины под знаком борьбы за выживание. Стране в наследство от СССР досталась пусть устаревшая, но огромная и мощная армия, однако того же нельзя было сказать об экономике. У украинского правительства не было денег, и в первую очередь их не было для армии. В те годы о конфликте с Россией говорили лишь писатели-фантасты да самые радикальные националисты, — например, даже будущий создатель «Азова» (организация признана террористической и экстремистской, запрещена в России) Андрей Билецкий тогда поддерживал Сербию в Косово, выступал против исламизации Европы и боролся против украинских коммунистов, а не грезил о походе на Москву или Ростов.
В этой ситуации учения осени 2001 года в Крыму должны были вдохнуть хоть какую-то жизнь в вымирающие войска. На них многое происходило впервые: первые совместные учения с Черноморским флотом России, впервые украинские фрегаты должны были поразить зенитными ракетами учебные цели, в первый раз должна была быть задействована новая автоматическая система управления войсками и радиолокационная станция (РЛС) «Пеликан» собственной разработки. Планировались также масштабные, хоть и не первые, учения войск ПВО с учебными стрельбами из зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) разных типов и перехватами мишеней самолетами МиГ-29.
Сами по себе эти учения большого внимания не привлекали: эпоха была относительно мирная, а новостные заголовки по армейской тематике в России поставляла, в первую очередь, продолжающаяся война в Чечне. Широкая публика об этих маневрах и стрельбах узнала под совершенно другим углом.
В 12:00 мск 4 октября из Тель-Авивского аэропорта Бен-Гурион вылетел российский Ту-154. На борту находились 12 членов экипажа и 66 пассажиров — граждане России и Израиля. В 13:30 лайнер летел над юго-восточной частью Черного моря: пройдя треть пути из Турции до Абхазии или Сочи, на, казалось бы, безопасном расстоянии от Украины.
Точную картину событий восстановить не удастся никогда, поскольку черные ящики Ту-154 не удалось найти в илистом черноморском дне. Известно лишь, что в 13:45 лайнер вышел на связь, но радио передало лишь хрипы и неразборчивые вопли, в которых можно было различить вопрос «куда попало?!», адресованный явно не диспетчеру. Одновременно находившийся в том же районе Ан-24 Armavia доложил о вспышке в небе, а Ту-154 пропал с экранов радаров.
Как позже стало ясно, лайнер сбила украинская ракета комплекса С-200 96-й зенитно-ракетной бригады, запущенная с полигона Опук на Керченском полуострове. Украинская сторона долго пыталась уклониться от этих обвинений, но на всех выловленных в море обломках самолета находили характерные следы от шрапнели боевой части ракеты 5В28. Судя по всему, шрапнель повредила радиостанцию, что помешало пилотам доложить о поражении самолета.
Когда картина произошедшего стала ясна, у многих наблюдателей, даже служивших в армии и работавших с ЗРК, мог возникнуть вопрос: что делал гражданский авиалайнер в зоне учений и как украинские зенитчики умудрились попасть в самолет, который находился в десять раз дальше мишени?
Меткая стрельба
Ответы на оба эти вопроса во многом содержатся в тактико-технических характеристиках комплекса С-200, применявшегося на учениях. Это — для своей эпохи мощный, но к концу XX века безнадежно устаревший ЗРК дальнего радиуса действия. Его разработали в 1960-х годах, чтобы в случае войны не подпускать к советским границам американские и британские стратегические бомбардировщики, поражая их на дальности в 200–250 километров. В ту эпоху ради этого из радара приходилось выжимать все возможное, и потому он был заточен под единственный параметр — дальность, ценой других функций.
Из большой дальности следовала невозможность очистить район стрельб от гражданских самолетов. В советское время за этим следили очень строго, и потому учебные стрельбы из С-200 проводись в основном над бескрайними казахскими степями, либо из Норильска и с Кольского полуострова в сторону Северного Ледовитого океана, где пассажирского трафика практически не было. На Дальнем Востоке, откуда от американских ВВС исходила колоссальная угроза, учения с использованием С-200 не проходили по соображениям безопасности, поскольку расчистить там зону в 300–400 километров не представлялось возможным.
Но у Украины не было более подходящих полигонов, кроме крымских, при использовании которых расчищать воздушное пространство по правилам пришлось бы до турецкой и грузинской границы, чего в мирное время сделать никто не даст.
От гражданских объектов очистили лишь район полетов дронов-мишеней, которые должны были быть поражены на дальности 25–30 километров. Но Ту-154 был уничтожен на дистанции примерно в 250 километров, и в теории перепутать его с мишенью при взгляде на радар воздушного обнаружения было невозможно.
Однако, как уже было отмечено, радиолокатор подсвета цели 5Н62 системы С-200 сильно отличается от типичных радаров как гражданских, так и военных. Он не излучает отдельные конечные импульсы и не замеряет время прибытия эха, что позволяет точно определить дальность. Его излучение бьет непрерывным лучом с двумя режимами работы: монохроматического излучения (МХИ) и фазокодовой манипуляции (ФКМ).
Режим МХИ считается основным, и в нем на дисплее радара не отображается дальность до целей. Отметки от них выглядят как вертикальные светящиеся полосы: положение полосы по горизонтали соответствует азимуту на цель, а по углу места луча (насколько он направлен вверх) можно определить примерную высоту цели, если известно приблизительное расстояние до нее. Относительно точно расстояние определяется в режиме ФКМ, но он не работает на пределе возможностей радара, а переход в него занимает примерно полминуты, и за это время цель может покинуть зону поражения.
Поэтому дрон-мишень «Рейс» в 30 км и российский Ту-154 для операторов 5Н62 выглядели почти одинаково. Различить их в некоторых случаях можно было по косвенным признакам, например, по угловой скорости, — для этого требуются время и интеллектуальные усилия.
Меткие слова
По сообщениям украинских СМИ, украинские зенитчики просканировали радаром переданные им примерные координаты цели и обнаружили там три одинаковых светящихся отметки. Услышав этот доклад, украинский генерал-лейтенант Дьяков решил не задумываться и скомандовал : «Пошли их в сраку! Огонь!».
Как теперь ясно, одна из этих отметок соответствовала «Рейсу», вторая — Ту-154, третья — армянскому Ан-24, который первым доложил о вспышке в небе. Вероятно, украинские зенитчики выбрали цель из трех наугад, и выбрали неправильно.
В теории, когда мишень не была уничтожена за время полета ракеты на 30 километров, ракету необходимо было подорвать в воздухе или хотя бы перестать подсвечивать ей цель радаром. Это не было сделано, и удивляться этому нельзя: перед учениями командование войск ПВО проверяло 96-ю зенитно-ракетную бригаду. Ее первому дивизиону, запустившему ракету, натянули оценки «удовлетворительно», а работа штаба бригады была оценена «двойкой», — но учения было решено проводить все равно.
Однако славу украинских зенитчиков в те дни смог затмить президент Украины Леонид Кучма.
«Вы посмотрите вокруг: в мире, в Европе в том числе, на последние события. Что, мы первые или мы последние? Не нужно из этого делать трагедию, если есть какая-то ошибка. Ошибки случаются всюду. И не только такого масштаба, но и гораздо большего масштаба, планетарного масштаба. Поэтому если мы сами себя не будем опускать ниже цивилизованного уровня, то все будет в порядке. А если мы такие украинцы, что нам бы только на себя ведро грязи очередной вылить, то, пожалуйста, мы этого достойны. И в последнее время показываем себя только с этой стороны. Показать с другой стороны у нас не хватает мозгов», — такова была его реакция на катастрофу.
С последним предложением из этой фразы поспорить в те дни было трудно.
