Цивилизация
Во вторник в Куйбышевском районном суде Петербурга прошли прения по делу бывшего милиционера Вадима Бойко, обвиняемого в превышении должностных полномочий: при разгоне митинга Бойко ударил резиновой дубинкой по лицу присутствовавшего на акции петербуржца Дмитрия Семенова.
«Вина подсудимого подтверждается показаниями Семенова, показаниями более десяти свидетелей, протоколами следственных действий и иными документами, — заявил на прениях гособвинитель Артем Лытаев. – Бойко абсолютно немотивированно применил насилие и нанес удар резиновой дубинкой по голове потерпевшему Семенову. Вина Бойко установлена и доказана».
Представитель прокуратуры заявил, что у него нет сомнений в подлинности видеозаписей, на которых зафиксирован факт преступления и которые были просмотрены в суде. Лытаев также отметил, что в деле есть смягчающее обстоятельство – ребенок, находящийся на иждивении у Бойко. Отягчающих обстоятельств, по мнению прокуратуры, нет.
«Бойко совершил тяжкое преступление, направленное против государственной власти, он подорвал авторитет государства, правоохранительных органов в глазах всего общества, — подытожил прокурор. – Исправление может быть достигнуто только с помощью реальной изоляции от общества. Прошу назначить Бойко Вадиму Вадимовичу наказание в виде лишения свободы сроком 4 года с лишением права занимать должности, связанные с функциями госвласти, сроком на 3 года, с отбыванием наказания в колонии общего режима».
По лицам участников процесса было видно, что такого вердикта прокуратуры они не ждали. Вадим Бойко, сидящий рядом с железной клеткой для подсудимых, опустил голову, но быстро справился с волнением.
Валентина Дулова, адвокат потерпевшего Семенова, выступила уверенно, ярко и даже попыталась превратить свою речь в политическую: «Мы все хотим, чтобы законы нашего государства исполнялись. Именно с этой целью все больше людей выходит на улицы. Президент отметил, что они имеют на это право. Но задержания продолжаются, при этом в отделениях полиции происходят избиения…» Затем адвокат принялась зачитывать данные из интернета о задержанных в Москве оппозиционерах, получивших сотрясения мозга, переломы и прочие травмы.
«К делу это не относится», — спохватился судья Евгений Дидык, остановив адвоката. «Каждому из нас хочется быть защищенным рядом с сотрудником в форме, а не бояться быть избитым им же», — закончила Дулова. Она заявила, что согласна с позицией гособвинения и что наказание Бойко должно стать примером для всех сотрудников МВД.
Потерпевший Дмитрий Семенов был краток: «Решение суда будет иметь воспитательное действие для всех полицейских, и в дальнейшем они будут думать о том, как вести себя по закону…» На вопрос гособвинителя, наказания какой тяжести он желал бы для Бойко, Семенов ответил, что оставляет это на усмотрение суда.
«Надеюсь, коллега не утверждает, что мой подзащитный уезжал в Москву и наносил там травмы пострадавшим?» — поинтересовалась у Дуловой Анна Мюррей, адвокат Бойко.
Свою позицию она излагать не стала, попросив суд перенести заседание, так как во вторник ей необходимо было участвовать еще в одном процессе. Судья Дидык пошел навстречу. Следующее заседание назначили на среду, 14 декабря.
Вадим Бойко стремительно покинул зал заседания. «Смотри, не наломай…» — тревожно напутствовала его Анна Мюррей в дверях зала. Бойко в ответ кивнул. С прессой общаться он не стал.
«Я как будто в страшном сне пребываю, — заявила Мюррей корреспонденту «Газеты.Ru» после заседания. – Четыре года реального наказания это немыслимо. Я буду настаивать на полной невиновности моего подзащитного. Его хотят сделать козлом отпущения, показать народу – вот, смотрите, наказали. Отыграться за все эти митинги на человеке, который не совершал преступления, – глупо».
По словам Мюррей, если суд не сможет беспристрастно разобраться в этом деле, каждый сотрудник правоохранительных органов «будет назван козлом, избит, унижен и наказан за то, что не делал». «Я не хочу такой демократии», — сказала Мюррей. Она отметила, что жизнь ее подзащитного в последнее время превратилась в «сущий ад»: ему звонят домой, угрожают, издеваются; от этого страдает не только он, но и проживающая с ним мать. Более того, Мюррей считает, что и за ней неизвестные ведут постоянную слежку.
