Цивилизация
Адекватную помощь в России получают только 4% нуждающихся в обезболивание онкологических больных. Такие цифры прозвучали в понедельник на «круглом столе» в Общественной палате РФ, посвященном проблемам паллиативной помощи в стране. По словам руководителя центра паллиативной помощи онкологическим больным Московского научно-исследовательского онкологического института им. Герцена Гузель Абузаровой, в России нуждаются в обезболивании опиоидными анальгетиками около 433 тыс. больных, страдающих распространенной, либо конечной степенью рака. Всего в России, по ее данным, зарегистрировано около 3 млн онкологических больных, ежегодно к этому числу добавляется более полумиллиона новых случаев, 200 тыс. человек умирает. «Наши больные получают обезболивание в течение месяца, и всех поставок морфина в страну хватает только 4% нуждающихся. Если же считать потребность по международным требованиям, которые составляют три месяца, эти цифры становятся в три раза меньше», — отметила она.
Как пояснил эксперт по современным принципам обезболивания из Великобритании Брюс Клеминсон, каждый четвертый онкобольной страдает от боли. При этом у 75% из них болевой синдром прогрессирует. На первом этапе помогают простые обезболивающие, на втором – слабые опиаты и препарат «Трамадол», на третьем — при сильных болях — уже требуется морфин. При этом, не имеет значение, применяется морфин инъекционно или в таблетках (имеются три лекарственные дозы для приема внутрь), главное – правильно подобрать дозу.
Как сообщила член правления Специальной комиссии по паллиативной помощи в странах Центральной и Восточной Европы Ольга Усенко, начиная с 1996 года, когда ВОЗ был предложен структурированный подход к комплексному болевому синдрому, использование опиоидных анальгетиков в мире выросло в четыре раза. В России же наоборот, эти цифры уменьшились вдвое, а конкретно использование морфина снизилось в восемь раз. «Согласно рекомендациям ВОЗ на каждого нуждающегося в сильном обезболивании требуется восемь грамм морфина. То есть, потребность России составляет 4430 кг морфина. При этом, Минздрав заказал только 200 кг», — рассказала Усенко. По ее словам, в результате отсутствия в нашей стране адекватного обезболивания, не только умирают в муках тяжелые онкологические больные, но и серьезно осложняется состояние тех, кого можно лечить. «Люди принимают в огромных дозах доступные нестероидные препараты, и такая безответственная противоболевая терапия вызывает многочисленные сопутствующие заболевания и осложняет лечение», — пояснила эксперт.
Между тем, как отмечали участники «круглого стола», проблема на этот раз заключается не только в традиционном отсутствии финансирования (многие обезболивающие средства в России стоят дороже морфина). По оценке швейцарского эксперта Натали Штейнер, несмотря на то, что Россия в числе 97 стран мира подписала Конвенцию ВОЗ по опиатам об обеспечении доступа к наркотикам для ослабления страданий тяжелобольных, в стране остаются серьезные законодательные ограничения. «Ограничения вызваны злоупотреблением наркотиками. Но предпринимаемые за счет обезболивающих средств меры практически не ограничивают наркоманов, зато создают проблемы для нас», — считает эксперт. При этом, по ее данным, вероятность возникновения синдрома зависимости при употреблении таких обезболивающих составляет 0,05%.
Катастрофически не хватает в стране и оказывающих паллиативную помощь медицинских учреждений. По данным экспертов, доступ к паллиативной помощи, обеспечивающей достойную жизнь без сильных болей, имеют менее 10% нуждающихся в ней россиян. При потребности в не менее 600 паллиативных учреждений (один хоспис по мировым нормам обслуживает территорию с населением 300-400 тыс. человек), в России действуют 100 хосписов для взрослых больных и лишь один (созданный с помощью РПЦ в Санкт-Петербурге) — для детей. А отсутствие адекватной поддерживающей терапии приводит к тому, что пациенты часто гибнут от осложнений успешно примененной химеотерапии.
В Москве, по данным главврача Первого московского хосписа Дианы Невзоровой, имеется 500 паллиативных коек (в восьми хосписах и двух отделениях паллиативной помощи), тогда как потребность в них составляет 1,1 тыс. Специализированных детских отделений в Москве нет вообще. Между тем, в столице от неизлечимых заболеваний ежегодно умирают несколько сот детей, 58 из них в прошлом году ушли из жизни во взрослых учреждениях, отметила Невзорова. При этом, она напомнила, что в программах развития здравоохранения до 2016 года увеличения финансирования в паллиативную медицину не планируется.
Между тем, по словам директора Евразийской федерации онкологии Самасундарама Субраманиана, число раковых больных во всем мире в ближайшей перспективе будет только расти. «Ежегодно заболевают раком более 12 млн жителей разных стран, — отметил эксперт. — Сегодня даже проблема СПИДа не стоит в мире так остро, как проблема онкологии. И мы, врачи, постоянно слышим призывы снизить заболеваемость и смертность. Однако, пока человечество не научилось профилактике рака. Зато мы можем его лечить. И если мы будем качественно работать, то есть выявлять рак на ранних стадиях, то сильно увеличим заболеваемость (до 20 млн новых случаев в год), но также сильно и снизим смертность».
«Проблема выявляемости – это один из главных вопросов, — согласился председатель комиссии Общественной палаты по контролю за реформой здравоохранения и демографии, оперирующий хирург, д.м.н. Николай Дайхес. – Но многое зависит от организации противораковой службы и решений, которые принимают чиновники. И многие такие решения приводили к большим ошибкам, каждая из которых – это смерть большого количества людей». К счастью, сегодня в Минздраве больше прислушиваются к Общественной палате, отметил Дайхес. «В министерстве хорошо известны существующие проблемы, но мы вновь сделаем на них акцент в рекомендациях наших слушаний. Капля долбит камень не силой, а частотой падения», — резюмировал председатель Комиссии.
