«В Питере меня отравили»

Пропустить свое отстранение от должности Александр Стеблин, безусловно, не мог. Хотя имел право не приходить, помня, каким способом была слеплена эта отставка. Странные письма, странные комментарии заинтересованных лиц. Впрочем, большая политика — весьма странное дело. Уже пора привыкнуть к тому, что люди, еще вчера поливавшие друг друга на страницах прессы, на следующий день спокойно здороваются и появляются вместе.

Надо сказать, что Стеблин, несмотря на то что лежит в больнице, выглядел неплохо. И интервью после собрания он выдержал достойно.

— Не обидно уходить? — А чего обижаться. Раньше была необходимость совмещать посты главы ФХР и ПХЛ.

Это ведь не я придумал в свое время, а руководство РХЛ. Тогда не было закона о физической культуре и спорте. Там была запутанная ситуация. В штаб-квартиру ИИХФ ездили и представили ФХР, и представители РХЛ. Последние говорили, что они полноправные участники хоккейной жизни в России. Но ведь по уставу ИИХФ признается только национальная федерация. Затем вышел закон о спорте, где было четко прописано, что чемпионаты проводит исключительно федерация. Вот я и возглавил эти структуры. Сейчас же нет никакой необходимости совмещать посты. Все юридические вопросы отлажены.

— А нет ли у вас чувства обиды за то, что с вами так поступили? Что вы думаете о способе, с помощью которого вас сместили с должности? — Нормальный способ.

— Это в каких кругах нормальный!? Ничего себе… — Не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Вы вообще будете как-то опровергать ту историю, которая случилась в Санкт-Петербурге? — Не хочу сейчас говорить об этом. Информации много, слухов много, а фактов мало.

— Сейчас говорят, что вас отравили. В крови нашли какие-то психотропные вещества. — Я пока не буду это комментировать. Но действительно после Санкт-Петербурга я два дня лежал дома не поднимаясь. Сейчас я прохожу серьезное обследование в Боткинской больнице. И чувствую себя плохо. Я в очень тяжелом состоянии. Не знаю, с чем это связано. Есть предел всему. Металл стареет, тем более человеческий организм. Я живу в прессинге на протяжении последних двух лет. Не завидую себе, и, не дай бог, кто-то окажется в моем положении. Сейчас вот хоккей переходит в руки государственных людей, и я не думаю, что теперь будут оскорблять руководителей. Так свободно, как оскорбляли меня.

— Чем вы будете заниматься сейчас? — Планов много. Международный календарь не останавливается, мы готовимся к Олимпийским играм, к чемпионату мира. В этом году исполняется 60 лет российскому хоккею, и в декабре будет большой праздник, где мы отметим наших ветеранов. В 2007 году будет чемпионат мира в России. Я ведь несу ответственность перед международной федерацией.

— Так говорят, что вас и с поста главы ФХР попросят. После Олимпиады. — Не исключено. В нашей стране вообще ничего исключать нельзя. От сумы и от тюрьмы в России не зарекаются.

— Вы готовы к еще одной отставке? — Что значит, готов. Я могу открыто смотреть в глаза людям, мне нечего стыдиться. После сегодняшнего собрания я выслушал от президентов клуба слова благодарности. Они дорогого стоят.