«Сегодня везде есть страх»

— Сегодня вы опять заявили, что будущее «Спартака» прояснится через месяц. Но ведь мы фактически с марта слышим, что вот-вот произойдут изменения, что команда останется в суперлиге и не умрет. В действительности все происходит наоборот. Есть ли какой-то срок, к которому точно определится, что будет с клубом? — Мы бы все хотели, чтобы это случилось вчера. Но жизнь диктует свои условия. Я вчера встречался с заинтересованной структурой, и мне было сказано, что месяц уйдет на обработку документов. А на принятие решения максимум два месяца. Давайте подождем этот срок, а затем сообщим, что будет.

— А что будет? — Хочется верить, что это серьезная структура, которая делает серьезные заявления.

— Почему же все потенциальные спонсоры «Спартака» не называют своего имени. Боятся чего-то. Это позор — помогать клубу? — Могу сказать, почему. Тяжелая ситуация, неужели вы не видите.

— Боятся? — Боятся, да. Что сейчас объяснять, есть разные причины. Надо преодолеть эти причины, чтобы люди поверили и пришли сюда. Деньги-то есть.

Но сегодня везде, к сожалению, есть страх, куда вложить эти средства, как на них получить гарантию.

— А что мешало встретиться с этой структурой, которая внезапно захотела помогать «Спартаку», раньше. В марте или в апреле? — Вы понимаете, мы вот сейчас стоим здесь, а вечером может измениться все. Мы живем

сегодня в такое время. Да, нам ничего не мешало. Люди работали. Вам же сегодня объяснили, что мы обратились в правительство Москвы, а ответ был дан лишь недавно. И только недавно нам сказали, что они выходят из этого проекта. А, имея в партнерах правительство, никто не имеет даже юридического права, не согласовав с ними, решать какие-то вопросы. Даже если бы кто-то захотел придти, у него ничего бы не получилось.

— А сейчас все получится? — Сейчас да. У них есть все возможности. Пусть они выкупают все или выступают соучредителями. Любые формы приемлемы. У нас работа шла. Это ведь не так просто все было. Дворец одним принадлежит, команда другим, школа третьим. Для людей, которые не занимались хоккеем, все это не так просто.

— Зачем этой структуре тогда хоккей? — Для имиджа.

— Но вы можете сказать, каким бизнесом занимается эта структура? — Это крупная банковская структура. У нее уже есть один спортивный проект. И теперь они начинают заниматься хоккеем. Я думаю, что на 99 процентов они уже точно возьмут команду. Один процент оставляю на всякий случай. Мы пока не хотим называть, что это за структура, только потому, что не оформлены документы.

Я знаю, что люди настроены очень серьезно. Они изучают ситуацию, а в будущем хотят сделать из «Спартака» эталон.

Иначе бы они просто туда не пошли.

— Вы сами верите в то, что все наладится? — Учитывая мой опыт — да.