— В последнее время это ваш третий матч с Налбандяном. Что-нибудь изменилось в его и вашей игре за это время? — Скажу так. Он не прибавил, да и я не сдал ни в одном из пунктов нашей игры. Просто ему подходит это покрытие, чего нельзя сказать обо мне. Я, например, никогда не видел, чтобы он так здорово играл. Я же не мог толком передвигаться по корту. Мне было сложно бегать на таком покрытии. Поэтому на протяжении трех сетов мне никак не удавалось найти свою игру. На матчах же такого уровня очень важно чувство корта. Иначе выиграть нельзя.
— Если покрытие вам не подходит, значит ли это, что в воскресенье вы не будете играть? — В сегодняшнем матче у меня были шансы, но повторюсь, что на этих кортах мне было очень сложно играть в привычный теннис. Эти корты больше подходят Давиду. Он прекрасно действует на них, и победить его просто нереально. Хотя, конечно, Челе тоже не совсем комфортно здесь. В воскресенье счет будет 2:1. Очень хочу надеяться, что Коля обыграет Налбандяна, и все будет ясно.
Если же мне выпадет шанс выйти на последний матч, который будет решающим, то я буду бороться за последнее очко, выложусь на максимум, а там — как сложится.
— Реально ли сейчас обыграть Налбандяна? — Если Давид будет играть так и дальше, то Коле будет в воскресенье очень сложно. Хотя,
— Тарпищев говорил, что покрытие выбиралось под нас. А по вашим словам получается, что он больше подходит сопернику. Как же так? — Я бы не хотел сейчас никого обижать или тем более обвинять, но факт остается фактом. Мы хоть и выбирали покрытие, но для меня оно ужасно неудобное. Оно, конечно, чуть-чуть отличается от того, что было на Кубке Кремля, но все равно другое. Оно не похоже на то, где мы тренировались две недели в преддверии Кубка Дэвиса. Его просто постелили по другой методике, нежели то, что мы видим сейчас. На нем я чувствую себя очень дискомфортно. Мне играть очень сложно.
Во время матча с Тарпищевым у нас состоялось не очень приятная дискуссия, за которую я хотел бы извиниться перед ним. Ведь он гораздо старше и опытнее меня. Но я его уважал и уважать буду. Просто меня тоже можно понять. Перед своими болельщиками мне очень хотелось принести победное очко команде, но я был лишен этого шанса одним только покрытии, на котором я ничего не мог сделать. Мне было очень обидно за то, что я попал в такую ситуацию.
— Насколько хорошо играл сегодня Налбандян? — Довольно хорошо, но еще раз повторю, что ему это покрытие просто идеально подходит. Мне же оно не подходит. Кроме того, в некоторых эпизодах ему очень сильно улыбалась удача, от меня же она отвернулась. Например, при счете 5:4, когда мяч попал в сетку. Но фантастическим теннис Налбандяна я бы не назвал. Просто мне очень неудобно на этом покрытии
— Что за дискуссия была у вас с Тарпищевым? — Я бы хотел, чтобы это осталось между нами. Это был разговор двух мужчин. Но мне показалось, что он неправильно меня понял. Но придавать огласке суть нашего разговора я не хотел бы. Просто мы по-разному смотрели на одну ситуацию.
Из уважения к Тарпищеву я еще раз хотел бы извиниться перед ним.
На этом я бы хотел закрыть этот вопрос. Ведь никто не хотел никого обидеть. Просто он тоже должен понять и меня.
— За вас сегодня болел бывший тренер Петер Лундгрен, что он сказал после матча? — Ничего удивительно в том, что Петер приехал за меня поболеть, нет. Ведь мы проработали вместе много времени. После же матча он подошел ко мне и высказал свое отношение по игре. Вот и все.
— Что вы скажете по поводу сумасшедшей поддержки сборной Аргентины? — Я испытал огромное уважение к болельщикам сборной Аргентины. Их было всего две сотни, но они неистово поддерживали игроков на протяжении двух встреч подряд.
— Мешала ли вам это?
— Нет, меня просто удивило, что так болеют в Аргентине за своих.
— Если бы вы были капитаном, кого вы бы поставили на первый воскресный матч? — Давыденко.
— Вы и дальше будете работать с Александром Волковым? — Я еще не думал об этом, так как для меня сейчас важнее всего Кубок Дэвиса. Вот когда новый год начнется, тогда и подумаю над этим.
