Актер Эдвард Нортон обнаружил, что настоящая Покахонтас — его прабабушка
«Гнев человеческий» с Джейсоном Стэйтемом: Гай Ричи на подступах к главному высказыванию
Кровь, пот и пиксели: как изменился «Мортал Комбат» за 26 лет
«Сокол и Зимний солдат»: супергерои Marvel против банковской системы, головорезов и одиночества
«Игры шпионов» с Камбербэтчем: почему портрет эпохи превратился в клюкву о Холодной войне
«Здравоохранение — это большой бизнес»: Розамунд Пайк об уроках пандемии и новой роли
«Уважаю людей, способных услышать позицию других»: интервью Елизаветы Боярской
«Северный ветер»: сказка о смутном времени от Ренаты Литвиновой с музыкой Земфиры
«Оскар» потерял важность»: Морган Фримен о Голливуде и своем новом фильме
Домашний прокат на Хэллоуин: 13 хорроров 2020 года
Молодой Путин, развал СССР и холодная война: Идовы о сериале «Германия-89»
Шаманы, Будда, лагеря смерти: Абель Феррара о «Сибири» с Уиллемом Дефо
«Воспитанные волками»: роботы против религии в сериале Ридли Скотта
Акула капитализма: как «Челюсти» Спилберга изменили Голливуд
Война навсегда: прошлое и будущее США в новом фильме Спайка Ли
И грянул гром: Константинопольский о «Грозе», Little Big и Лапенко
Диалоги о рыбалке: новые ценности корейского триллера «Время охоты»
От «Денди» до Афгана: азбука 90-х в сериале «Мир! Дружба! Жвачка!»
Лицом к лицу: домашний ад в сериале о самоизоляции «СидЯдома»
Гипноз, спиритизм и комплексы: стал ли «Фрейд» новым «Шерлоком»
Загадка дыры: как триллер «Куб» стал антиутопической «Платформой»
Уставшее правосудие: ностальгия Марка Уолберга в «Правосудии Спенсера»
«Ты не виновата»: «Очень женские истории» в кино на 8 марта
«Не Дисней, а настоящий»: Маттео Гарроне о новом «Пиноккио»
«Сжечь и засеять»: сизифовы муки героини фильма Пабло Ларраина
Война с собой: кто заберет «Оскар-2020»
Злодей и жертва: кого обманул Полански в фильме «Офицер и шпион»
Алмазный мой венец: возвращение Адама Сэндлера на трон
Идеальная трасса: путь к «Оскару» режиссера «Ford против Ferrari»
С «Паразитами», но без «Дылды»: прогноз на «Оскар-2020»
«Я и есть закон»: страх и ненависть новых «Отверженных»
Пиночет, джаз и скандалы: жизнь Ватикана в фильме «Два папы»
«Важнее крови»: блеск и нищета новых «Звездных войн»
Русское кино в ЧОПе: кривая рифма в «Большой поэзии» Лунгина
Старики-разбойники: как Скорсезе обманул время в «Ирландце»
