Разорвав наконец путы тяготения, Стивен Содерберг покинул тесную Землю и отправился в космос. Для человека, получившего «Золотую пальмовую ветвь» в 27 лет и успевшего с тех пор освоить не одну сотню бюджетных миллионов, сохранив за собой статус независимого интеллектуала, жест почти естественный. Следующая станция – «Солярис» (Solaris).

Точнее – «Прометей». Разумный океан, выстраданный Станиславом Лемом и техниками Андрея Тарковского, воссоздававшего его в небольшом корытце, роли в фильме не получил. Вместо него – окутанная разноцветными пастельными сполохами планета, на орбите которой вращается исследовательская станция имени титана-богоборца. Вид из окна фантастический.

Психиатр Крис Кельвин (Джордж Клуни), ведущий на Земле одинокую печальную жизнь, получает пленку с «Прометея». На пленке – обращение его старого друга с просьбой о помощи. Кельвин пакует скромный холостяцкий багаж и отправляется в космос. На станции его ждет труп старого друга — бортинженер, похожий на обкуренного студента Массачусетского технологического института и командир корабля – невротичная чернокожая феминистка. А также его жена Рэя (Наташа Макэлхоун), давно покончившая с собой. Не желая оставаться пассивным объектом исследования, Солярис посылает в дизайнерские интерьеры «Прометея» физические воплощения старой вины и подавленных желаний его обитателей.

За исключением финала, «Солярис» довольно точно следует сюжету своего предшественника. Немного больше эротики, сцены на Земле посвящены не отношениям со стареньким папой, а истории любви Кельвина и Рэи. Что вполне оправданно:

Тарковский снимал картину о вине и поисках Бога, а Содерберг — об обреченности попыток понять и узнать любимого человека, который всегда — лишь наше представление о нем.

Однако есть восхитительная ирония в том, что фильм одного из наиболее религиозных режиссеров в истории кино был переснят одним из главных богоборцев. Подобно Стивену Спилбергу и Ларсу фон Триеру, Содерберг давно ведет личную войну против кино. Все эти режиссеры давно знают все про то, как делать фильмы.
Встав перед вопросом «что дальше?», они нашли собственные ответы. Триер каждой своей картиной закладывает бомбу под кинематограф. Спилберг со смирением монаха штампует лидеров проката. Содерберг – их младший братец, аптекарь-вундеркинд, демонстративно взвешивающий на весах своего таланта кино, разложенное на элементарные частицы. Последние годы он занимался тем, что делал идеальные фильмы. Хладнокровно и цинично он делал идеальную социальную драму «Эрин Брокович», идеальный фильм о наркотиках «Трафик», идеальный фильм про ограбление «Одиннадцать друзей Оушена».

Кино получалось аптекарское – идеально просчитанное и с запахом аспирина.

«Солярис» исключением не стал. На этот раз Содерберг сделал свой идеальный фильм в относительно новом жанре — меланхоличное, решенное в синей гамме кино о потере идентичности, вроде «Ванильного неба», «Особого мнения» или «Искусственного разума».

Родившийся из предсмертного шедевра Стэнли Кубрика «Широко закрытые глаза», этот жанр так и не избавился от тени своего основателя. Как не скрывал этой связи Спилберг, так не скрывает ее и Содерберг, обещавший, что «Солярис» будет чем-то средним между «Космической одиссеей-2001» и «Последним танго в Париже». Цитаты из «Одиссеи» в фильме действительно есть, так же как интонация и мотивы из «Широко закрытых глаз».

Есть так же смутное беспокойство, безотчетная тревога сродни ночному кошмару. Может быть, нет никакого Стивена Содерберга, а есть лишь наше представление о нем, которое уже лет десять успешно снимает картины, получает призы, а потом, придя домой, ночь напролет неподвижно сидит в кресле, слепо глядя в безжизненную темноту?

Поискать Содерберга можно с 20 февраля в кинотеатрах «5 звезд», Киноцентр (Большой зал), «МДМ-кино», «Орбита», «Победа».