Наш приятель и бывший сотрудник диджей Лоуренс-Джонс уехал в Берлин. Берлин – вот реальный город. Огромную, красивую и удобную квартиру в центре восточной части можно снять за 300 евро. Люди работают не больше четырех дней в неделю, и то если очень захотят. Клубы набиты с утра до утра всякий день, расширяющие сознание препараты дешевы и легко доступны, музыка висит над головой и валяется под ногами, все веселы, улыбаются и тратят деньги. Пару лет старина Лоуренс-Джонс собирался поучить колбасников английскому (50 евро за урок), а потом открыть собственный клуб, курить дурь, гонять шары и стричь купоны.

Разумеется, ни один нормальный человек не поверил, что так бывает. Всякий знает: зима стоит восемь месяцев. Наркотиками торгуют провокаторы, которые потом тащат потребителя в тюрьму. В клубы ходят жирные подонки, которые клеят там девочек из Мытищ и Реутова. И при этом Москва еще место веселое, богатое и бесшабашное, а вот в 700 километрах к северо-западу все еще холоднее, скучнее и ужаснее. Русская Ибица — Анапа, русский Бристоль – Ижевск. Брр…

Однако всякий раз, когда в Москве проходят какие-нибудь дни Германии в России, дни Берлина в Москве, российско-германские встречи в рамках долгосрочного сотрудничества или еще какое-нибудь важное международное культурное событие, все эти бредни английского диджея и переводчика превращаются в явь.

Европейцы вообще сошли с ума. Они действительно всерьез считают искусством то, что мы можем назвать «искусством» только скривившись и ухмыльнувшись.

Люди, которые взрывают на сцене грейпфруты или строят кривошипно-шатунные фаллоимитаторы, могут получить на это грант министерства культуры и попасть в программу культурного обмена. Русскому чиновнику и дипломату в страшном сне такое не приснится.

Когда были дни Москвы в Берлине, наши отправили туда Московский государственный академический симфонический оркестр под управлением Павла Когана. В ответ на дни Берлина в Москве немцы прислали нам To Rococo Rot, Tarwater и Sensor, клубно-галерейных скоморохов, играющих лоу-фай-трэш-поп с джойстиком, секвенсером, датчиком опьянения, сэмплером и искренними девичьими голосами из реклам шестидесятых годов.

В этом не было попытки обмануть и подсунуть козу за корову, как подумал бы любой вменяемый русский. Просто то, что круглые сутки творится в ночных клубах Берлина, в арт-галереях и на дешевых съемных квартирах с дровяным отоплением в восточной части города, тоже является современным искусством.

Tarwater – электронный дуэт, играют в нем Бернд Йестрам и Рональд Липпок, которые еще под присмотром «Штази» играли панк-рок. Теперь они делают полную мрачноватого чувства юмора электронную музыку, тягучую и медленную, перемежающуюся непонятными фразами на немецком языке, индустриальными звуками и прочими атрибутами современного саунд-дизайна. Делается все в основном в технике микширования и относится к слегка надоевшему уже жанру саундтрека к несуществующему фильму.

To Rococo Rot — тот же Рональд Липпок, его брат Роберт и присоединившийся к ним басист Роберт Шнайдер. Музыка чуть повеселее, с элементами джаза, даба и еще бог знает чего, собственный лейбл (это же самое главное! У каждого уважающего себя берлинца есть собственный рекорд-лейбл), выставки, сопровождающиеся концертами, концерты, сопровождающиеся перформансами и инсталляциями, ремиксы произведений других таких же современных художников и правительственные гранты.

Sensor – вокально-инструментальный трэш-поп-ансамбль, в котором играют юные техники-рационализаторы. Гитарист изобрел сенсор – датчик, с помощью которого можно менять высоту звука движением любой части тела – вверх-вниз. Басист изобрел джойстик, с помощью которого можно играть на бас-гитаре. Ударнику, который всеми силами отбивался, построили ударную установку, с помощью которой можно записывать диски, составлять сборники и микшировать пресеты.

Все это, разумеется, было бы ужасно, если бы не одно обстоятельство. По неясным причинам все эти национально-городские фестивали проходят в обстановке необъяснимого веселья, безудержного пьянства, удали и веселья. На финском фестивале, как и предсказывала «Газета», творилось веселое человекоубийство. В Германии, конечно, кошмарных акцизов на алкоголь нет, однако это не помешает музыкантам смешиваться с публикой, публике – вести себя весело и по-свински и перенести кусочек абсолютно серьезного, а оттого комического берлинского шарлатанства на Большую Садовую улицу.

«Б2», 24 марта, начало в 22.00.