«Новый «Яд Вашем» – это провозглашение двух вещей. Во-первых, он говорит, что нигде в мире, ни в Вашингтоне, ни в Берлине, нет такого большого, такого красивого и величественного Музея холокоста. Это причина, по которой он так построен. И второе – за последние десятилетия холокост стал кодовым словом для обозначения зла. Но, построив этот музей, Израиль пытается снова получить монополию на холокост; он наш и только наш, и никакие гуманитарные или общечеловеческие ценности не затенят того, что мы чувствуем в связи с холокостом», — это слова Тома Сегева, автора экспозиции «Седьмой миллион» в новом Музее холокоста, посвященной тем, кто выжил в Катастрофе и основал государство Израиль. Экспозиция эта находится в «Яд Вашем» – огромном Музее холокоста, открывшемся сегодня в Израиле.

Строго говоря, «Яд Вашем» это целое министерство – «Управление по воспоминаниям о героях и жертвах холокоста», основанное в 1953 году в десятую годовщину начала восстания в Варшавском гетто. Управлению принадлежит монумент – гигантская бетонная стела с вечным огнем и гравировками имен погибших в Катастрофе, Аллея праведников разных наций – 16 тысяч деревьев, каждое в память неевреев, помогавших, спасавших, укрывавших жертв холокоста (там, кстати, есть дерево Шиндлера), и Исторический музей с фотографиями, макетами крематориев и другими экспонатами истории холокоста.

Теперь построен новый музей – гораздо больше, гораздо красивее, гораздо мощнее. Старый музей со временем закроется, и учить историю холокоста будут по новому пособию.

Первые годы существования Еврейского государства о холокосте старались говорить поменьше – воспоминания были слишком свежи. К тому же сознательно израильские евреи старались не ассоциировать себя с шестью миллионами человек, практически не оказавших сопротивления и отдавших себя на заклание, и шире — с обитателями гетто, две тысячи лет терпевшими страшные мучения и унижения. Государство Израиль основали прямые потомки Маккавеев, наследники царя Давида и Исуса Навина. Убийцы англичан, победители арабов, осушители болот, вооруженные пахари – первые израильтяне были героями, а не жертвами.

Холокост снова вошел в их жизнь в 1960 году, когда поймали Адольфа Эйхмана, известного логистика, менеджера и инженера, разработчика и непосредственного руководителя «окончательного решения еврейского вопроса».

Поймать, публично судить и повесить одного из главных нацистских преступников было невозможно без того, чтобы вспомнить и подробно обсудить все, что он придумал – лагеря уничтожения прежде всего.

Нация победителей начала снова превращаться в нацию жертв.

Ситуация, впрочем, никогда не была простой. Израиль не будет существовать без связи с теми, кто остался за его пределами, и как бы ни хотелось некоторым политическим деятелям начать историю с чистого листа и создать нацию израильтян, это невозможно. Для современных евреев память об уничтожении едва ли не важнее Священного писания.

Приходится использовать гораздо менее красивую идеологию:

Израиль – хоть и неадекватная, но все же компенсация за ужасы холокоста. Одновременно Израиль – единственная гарантия, что холокост не повторится.

Чем больше времени проходит, тем очевиднее становится идеологическая ловушка. Довольно распространенный в Израиле аргумент: «Еще живы жертвы холокоста». Поэтому, например, нельзя играть Вагнера – валькирий гоняли в Освенциме, когда включали печи. Однако совсем скоро живых жертв холокоста не останется – а дети во втором-третьем поколении имеют обыкновение создавать из ужасных событий прошлого мифологическую кашу.

Израилю, впрочем, забвение не грозит. Воспоминаниями о героях и жертвах занимается целая служба, в которой есть гигантский архив писем, фотографий и других свидетельств. Огромная их часть будет выставлена в новом историческом музее «Яд Вашем» — 4400 квадратных метров, сотни тысяч экспонатов, экскурсии школьников, солдат и иностранных туристов, чудовищные кадры и подробности.

Эта политика приносит плоды. Проведенное в израильских школах социологическое исследование продемонстрировало: восемь из десяти школьников готовы считать себя жертвами холокоста, даже несмотря на то что они родились через сорок-пятьдесят лет после его окончания, причем необязательно в семьях выходцев из Европы. Скорее всего, для страны, окруженной миллиардом врагов, это не очень хорошо. Впрочем, существует по крайней мере шесть миллионов мнений о том, что лучше для Израиля.