— Вы родились в горном регионе — неудивительно, что вас потянуло к вершинам. Но, если верить общедоступной информации, поначалу вы занимались теннисом и художественной гимнастикой. Почему именно эти виды спорта? И почему в конечном итоге вы пришли к альпинизму?
— Действительно: я родилась на Кавказе и горы всегда были частью моей жизни, привычного пейзажа, который окружал меня с детства. Но при этом в альпинизм я пришла уже во взрослом, осознанном возрасте.
Что касается художественной гимнастики, в нашей стране этот вид спорта довольно популярен среди девочек. Однажды папа решил отдать нас с сестрой в гимнастическую секцию. Так началось мое знакомство со спортом. Позже в моей жизни появился и теннис. Но ни один из этих видов спорта в итоге не стал для меня главным увлечением.
Все началось с моего первого восхождения на Эльбрус. Именно тогда я открыла для себя совершенно новый мир, который постепенно стал важной частью моей жизни. В тот момент я даже не предполагала, что однажды альпинизм займет такое большое место в моей жизни, а желание подниматься на вершины приведет меня к высочайшим горам планеты.
— А когда вы решили связать жизнь с горами, семья вас не отговаривала? Или, напротив, поддержала?
— Восхождения связаны с определенным риском, поэтому, конечно, близкие за меня беспокоились. Думаю, это вполне естественно. Не тот случай, когда за человека можно не волноваться, согласитесь. Но со временем они приняли мой выбор и стали моей главной опорой. Переживать меньше не стали, особенно когда речь зашла о восьмитысячниках. Но при этом никогда не переставали меня поддерживать.
— Вашей первой вершиной был Эльбрус — что вы почувствовали, когда покорили его? Как поняли, что надо продолжать и остановиться не получится?
— Эльбрус я называю своей домашней горой, потому что он находится совсем недалеко от моего дома. Поэтому, когда я решила попробовать себя в альпинизме, выбор был вполне очевиден.
Это высочайшая вершина России и Европы, его высота составляет 5642 метра. При этом он считается одной из наиболее доступных высоких гор для начинающих альпинистов. Конечно, недооценивать его нельзя, это серьезная гора со своими опасностями, непредсказуемой погодой и особенностями высоты. Но при правильной подготовке и сопровождении опытных гидов он может стать хорошим началом.
Когда я впервые оказалась на вершине, конечно, испытала невероятные эмоции. Это было чувство радости, удовлетворения и одновременно удивления от того, что мне удалось подняться так высоко.
— Когда вы совершили это восхождение, сразу ли пришло понимание, что именно этим вы хотите заниматься всю жизнь и уже не остановитесь?
— Изначально у меня было просто желание попробовать что-то новое. Я не ставила перед собой глобальных целей и даже не предполагала, что горы станут настолько важной частью моей жизни. Но после первого восхождения я по-настоящему загорелась. Это были совершенно новые ощущения и невероятно сильные эмоции.
Оказавшись на вершине, я словно увидела мир с другой высоты. Именно тогда мне захотелось продолжать, открывать для себя новые вершины. Не могу сказать, что сразу решила связать свою жизнь с горами, но уже тогда почувствовала, что это действительно мое.
— На то, чтобы подняться на все 14 восьмитысячников, вам понадобилось менее двух лет, а позже вас еще и включили в Книгу рекордов Гиннесса как самую молодую альпинистку, которая добилась такого успеха. Ставили ли вы перед собой задачу непременно пойти на рекорд?
— Нет, такой цели у меня не было. Прежде всего мне хотелось подняться на все эти вершины. Именно это было моей главной целью. Я была сосредоточена на подготовке, самих восхождениях и безопасности.
А рекорды получались параллельно, хотя изначально я к ним не стремилась.
Уже после завершения программы я узнала, что установила несколько рекордов. Позже мое достижение официально признала Книга Гиннесса, я стала самой молодой женщиной в мире, поднявшейся на все 14 восьмитысячников.
— Но то, что вы в итоге стали рекордсменкой, как-то тешит ваше самолюбие?
— Не сказала бы так, но мне приятно. Когда твои успехи получают признание на мировом уровне, это не может не радовать.
При этом я прекрасно понимаю, что рекорды существуют для того, чтобы их переписывали, и рано или поздно кто-то может превзойти мои результаты. Для меня это прежде всего приятное дополнение к тому, чего я действительно хотела достичь. И, конечно, повод гордиться проделанной работой.
— Что больше всего вас привлекает в восхождениях на такие высоты? Риск, адреналин, свобода? Стремление прыгнуть выше головы и преодолеть себя?
— Думаю, каждый, кто занимается этим, в какой-то степени стремится испытать себя, узнать свои возможности и понять, на что он способен. Для меня горы — это прежде всего ощущение свободы. Мне нравится не только момент достижения вершины, но и весь путь к ней, подготовка, работа в команде, дисциплина, преодоление трудностей и умение принимать решения в непростых условиях.
— Восхождения — затратное мероприятие. Вопрос дилетанта: если я захотел подняться на Эльбрус — самый доступный вариант, — сколько мне придется потратить денег?
— Здесь все зависит от того, с кем вы планируете восхождение, какую программу выберете и какие услуги будут в нее включены. Сейчас средняя стоимость организованного восхождения на Эльбрус составляет примерно 100–180 тысяч рублей.
Но важно учитывать, что, помимо самой экспедиции, потребуется специальная экипировка, высотные ботинки, теплая одежда и другое снаряжение. Это тоже дополнительная статья расходов. Новичкам я обычно рекомендую не покупать все сразу, а воспользоваться прокатом. Качественное альпинистское снаряжение стоит достаточно дорого, и для первого восхождения нет необходимости приобретать полный комплект.
В целом, Эльбрус — одна из наиболее доступных высоких гор для тех, кто хочет попробовать себя в альпинизме. Но я всегда советую обращать внимание не только на стоимость программы, но и на квалификацию гидов и безопасность восхождения.
— Альпинизм неизменно сопряжен с риском для жизни. Каково это — осознавать, что каждое восхождение на огромную высоту может стать последним, и все равно идти?
— С годами я стала гораздо осторожнее относиться к восхождениям. К сожалению, в горах происходит немало трагедий, и чем больше времени ты проводишь в этой среде, тем лучше осознаешь все риски.
Я всегда говорю, что в горах многое зависит от обстоятельств, которые невозможно контролировать. Каким бы опытным и подготовленным ты ни был, природа всегда сильнее человека. Невозможно полностью исключить риск лавин, камнепадов или резкого ухудшения погоды.
Конечно, опыт и профессионализм имеют огромное значение, но даже они не могут гарантировать безопасность.
И то, что я поднялась на все 14 восьмитысячников, совершенно не означает, что мне не бывает страшно. Скорее наоборот, с опытом приходит более глубокое понимание опасностей, и в последнее время я стала чувствовать страх даже сильнее, чем раньше. Но я считаю, что страх в горах необходим. Он помогает сохранять осторожность, трезво оценивать ситуацию и не принимать неоправданных решений.
— Благодаря большому количеству восхождений пришло осознание, что может произойти все что угодно?
— Да, в том числе. Я из тех людей, которые любят все держать под контролем. И прекрасно понимаю, что в горах это невозможно. Я могу тщательно подготовиться к экспедиции, оценить риски, продумать маршрут и предусмотреть множество деталей. Но есть вещи, которые от меня совершенно не зависят.
— Можно ли говорить, что альпинисты в определенном смысле фаталисты? И относятся к своему делу в духе «чему быть, того не миновать»?
— Я бы так не сказала. По крайней мере, профессиональные альпинисты, которых я знаю, подходят к восхождениям достаточно рационально. Никто не идет в горы, чтобы остаться там навсегда. Все тщательно готовятся, рассчитывают на свой опыт, оценивают погодные условия и возможные риски. Но при этом нельзя отрицать, что в горах очень большую роль играет удача. Иногда даже при самой серьезной подготовке обстоятельства могут сложиться не в твою пользу.
Не думаю, что кто-то идет на восхождение с установкой «будь что будет». Мы всегда рассчитываем на благополучный исход, но понимаем, что гарантировать его невозможно.
— В отечественном искусстве, в том числе в советском, горы были в значительной степени романтизированы — в кино, в песнях бардов, того же Владимира Высоцкого. Не играет ли это, по-вашему, отрицательную роль, так как в горы идут люди, не понимающие, что это такое на самом деле?
— Думаю, в какой-то степени да. Многие люди действительно романтизируют горы, не до конца осознавая, насколько они могут быть опасны. Особенно сейчас, когда альпинизм и горный туризм становятся все популярнее благодаря социальным сетям.
Люди видят красивые фотографии с вершин, невероятные пейзажи, но зачастую даже не представляют, что стоит за этими кадрами. Я считаю, что интерес к горам — это прекрасно. Но очень важно, чтобы вместе с этим интересом приходило и понимание ответственности, а также осознание всех возможных опасностей.
— Резонансным стал случай Натальи Наговицыной. На ваш взгляд, можно ли было ее спасти?
— Это очень трагичная история. Искренне жаль Наталью и ее близких.
Я провела много времени в высоких горах Непала, Пакистана и Китая и хорошо понимаю, насколько сложными бывают спасательные операции в подобных условиях. Но на пике Победы я лично не была, поэтому мне сложно объективно оценивать все обстоятельства произошедшего.
Для успешного спасения на такой высоте должно совпасть множество факторов, благоприятные погодные условия, наличие подготовленных спасателей, необходимого оборудования и возможность безопасно добраться до пострадавшего.
Поэтому я бы не стала однозначно утверждать, что Наталью можно было спасти или что это было невозможно. В подобных ситуациях всегда есть обстоятельства, которые не видны со стороны.
— Что в восхождениях является самым тяжелым с психологической точки зрения?
— Наверное, главная сложность заключается в длительном пребывании в непривычных для человека условиях. Высокие горы представляют собой довольно суровую среду, где постоянно сталкиваешься с холодом, недостатком кислорода и отсутствием элементарного комфорта. И в таких условиях приходится проводить недели, а иногда и больше месяца.
Ты живешь в палатке, спишь в спальнике, практически все время находишься в одной и той же одежде. Даже самые простые бытовые вещи становятся сложнее. Например, чтобы приготовить еду или просто попить воды, приходится растапливать снег.
Но, пожалуй, самое тяжелое заключается в накопившейся усталости и неопределенности. Ты можешь провести в экспедиции несколько недель, вложить огромное количество сил, но так и не получить возможности подняться на вершину из-за погоды или других обстоятельств.
Именно сочетание физического истощения, бытового дискомфорта и постоянного ожидания порой оказывается психологически тяжелее самого восхождения.
— Были ли у вас случаи, экстремальные ситуации, когда вы думали: «ну все, это конец»?
— Сложные и опасные ситуации, конечно, случались. В высоких горах невозможно полностью избежать риска, и порой обстоятельства складываются совсем не так, как ты рассчитываешь. Но не могу вспомнить какого-то конкретного эпизода, когда я действительно думала, что это конец.
Даже в самые непростые моменты я стараюсь сохранять спокойствие, не поддаваться панике и сосредоточиться на том, что могу сделать здесь и сейчас.
— Понятно, что для такой экспедиции необходимо быть в отменной физической форме. Как вы поддерживаете ее между восхождениями?
— Когда я готовилась к восьмитысячникам, передо мной стояла задача пройти эту программу за максимально короткое для себя время. Я понимала, насколько это серьезный вызов. Лишь немногим альпинистам в мире удалось подняться на все 14 восьмитысячников, а я собиралась стать первой в России.
Для меня это был совершенно новый опыт, поэтому я очень серьезно подходила к подготовке, как физической, так и психологической.
Вообще, многое зависит от целей и характера предстоящих восхождений. Если человек поднимается в горы один раз в год, ему необходим один уровень подготовки. Если планирует несколько сложных экспедиций за сезон, требования к физической форме будут совершенно другими. Имеют значение высота горы, техническая сложность маршрута, продолжительность экспедиции и стиль восхождения.
Кроме того, регулярные восхождения сами по себе помогают поддерживать хорошую физическую форму. Например, горные гиды, которые проводят большую часть сезона в горах, постоянно получают серьезную физическую нагрузку. Поэтому для них сами восхождения становятся важной частью тренировочного процесса.
В моем случае подготовка всегда зависит от того, какие горы и задачи у меня впереди. Чем сложнее предстоящая экспедиция, тем серьезнее я подхожу к тренировкам.
— В этом году на Эверест поднялся Рустам Набиев — альпинист без ног. Шокировало ли вас это?
— Я считаю, что Рустам — большой молодец. Его достижение вызывает у меня огромное восхищение. Я прекрасно знаю, насколько тяжело подниматься на Эверест даже при хорошей физической подготовке. А представить, каких усилий стоит преодолеть такой маршрут, передвигаясь на руках, мне действительно сложно.
На большой высоте даже в специальной альпинистской обуви ноги порой настолько замерзают, что становится трудно продолжать движение. А Рустам преодолел этот путь совершенно другим способом. Это требует невероятной физической выносливости, силы воли и упорства.
Думаю, его история вдохновляет огромное количество людей. Она показывает, что даже серьезные физические ограничения необязательно должны становиться преградой на пути к большим целям.
И мне кажется, что его пример особенно важен для людей, у которых нет подобных ограничений, но которые порой сами не верят в свои возможности.
— Часто ли вы видите таких людей в горах?
— Не могу сказать, что часто. Но, к примеру, у меня был знакомый, которому в детстве диагностировали ретинобластому и, к сожалению, удалили глаза. И он поднялся на Эверест — представляете? Человек вообще без зрения. Такие истории очень впечатляют и вдохновляют. Здорово, что люди продолжают заниматься такими удивительными вещами, несмотря ни на что.
— Российский спорт уже несколько лет живет под санкциями, которые лишь в последние месяцы смягчаются. Коснулись ли они профессионального альпинизма, помешали как-то лично вам?
— Мне кажется, что сложившаяся ситуация затронула многие сферы жизни, не только спорт. Если говорить об альпинизме, то отношение к российским спортсменам в разных странах бывает разным. Иногда приходится сталкиваться с предвзятым отношением, а где-то на национальность вообще не обращают внимания.
Думаю, многое зависит от конкретных людей, их взглядов и страны, из которой они приехали.
— Вы поднимались на Эльбрус в компании бойца ММА Умара Нурмагомедова. Какое он оставил впечатление и как держался во время восхождения?
— Все получилось довольно неожиданно. Мы встретились с Умаром и его тренером в Приэльбрусье, где он в тот момент находился на тренировочных сборах. В разговоре он рассказал, что хотел бы подняться на вершину Эльбруса. Было видно, что он серьезно настроен на восхождение.
— Согласились бы вы ради популяризации альпинизма на фотосессию в духе Сидни Суини, которая снялась обнаженной, прикрываясь только спортивными снарядами — мячами и клюшками?
— Мне кажется, это немного другая история. Сидни Суини прежде всего актриса, которая может примерять на себя самые разные образы. Я считаю, что горы не нуждаются в такой популяризации. Альпинизм все-таки экстремальный вид спорта, связанный с серьезными рисками. Я сейчас не говорю о небольших вершинах и доступных маршрутах для начинающих. Речь именно о больших и опасных горах, к которым нельзя относиться легкомысленно. И мне бы не хотелось, чтобы стремление подниматься на такие вершины становилось массовым увлечением без понимания всех рисков.
Кроме того, я выросла в другой культуре, с другими ценностями и представлениями о том, что для меня приемлемо. Откровенная фотосессия ради привлечения внимания совершенно не соответствует моим принципам.