Старый анекдот рассказывает о студенте-гуляке, жившем через стенку от семьи профессора. Каждую ночь, возвращаясь в подпитии домой, студент снимал сапоги и силой кидал их в стенку: сначала один, потом другой. Профессор, конечно, просыпался, однако студента это нисколько не беспокоило. Однажды гуляка пришел домой чуть трезвей обычного, разулся, кинул один сапог и, вдруг устыдившись, тихонько лег спать. Через полчаса его разбудил гневный крик профессора: «Молодой человек, нельзя же быть таким мерзавцем, вся моя семья не спит, кидайте же скорее второй сапог».

Кажется, этот анекдот неплохо описывает текущий политический момент. Первый сапог прилетел в стену еще весной, когда стали окончательно понятны и конфигурация руководства на период с 2012 по 2018 год, и его приблизительные планы на этот период. Все четко и ясно: рычаги останутся при прежних руках, а власть научит экономить, ну не себя, конечно, а всех вокруг. Определившись с главным, руководители взяли паузу и с тех пор держат ее, в полном соответствии с рекомендацией Сомерсета Моэма. Когда она прервется? Сначала говорили, что на Ярославском форуме или на партийной конференции в Череповце, теперь ждут съезда «Единой России», возможно, будет придуман специальный формат — что-нибудь среднее между коллективной рыбалкой и заседанием членов Совета безопасности.

Никогда еще раньше время перед выборами так не тянулось. В 2007 году было чего ждать: Владимир Путин собирался назвать имя своего преемника или объяснить, как он собирается остаться у власти (сделал он в итоге и то и другое). В 2003 году было за чем наблюдать: команда нынешнего премьер-министра, в которой тогда состоял и нынешний президент, прибирала власть к рукам. В этом году интрига выглядит исчерпанной до дна с первых минут пьесы, а кульминация, какой бы ни была, станет избавлением от ожидания.

Тем более что вслед за начальством паузу взяли и их подчиненные. Если не считать каких-то повседневных дел, государственная машина, по большому счету, находится в ожидании. До того как прозвучат самые главные слова, заниматься чем-то долгосрочным с аппаратной точки зрения не просто глупо, а самоубийственно. Побочным следствием этого бюрократического оцепенения станет то, что после формального объявления о судьбах власти государственные служащие кинутся проявлять активность, доказывая себе и окружающим, что приносят пользу. Этой лавины населению и государству стоит опасаться отдельно. И в более спокойном режиме госаппарат мог совершать ошибки, которые приходилось либо спешно исправлять, либо опробовать на населении. В режиме спешки риск совершения нормотворческих ляпов значительно повышается.

Однако руководители страны, прекрасно понимая всю степень риска, продолжают держать паузу. Большая политическая игра выше некоторых осложнений по линии госуправления.

Политика не бокс, тут нельзя выкинуть белое полотенце на ринг, когда один боксер заведомо слабее другого и бой превращается в избиение. Досрочную отставку мог себе позволить только Борис Ельцин: этого одновременно требовали и политический момент, и самоощущение человека, которому совершенно не хотелось сидеть полгода гостем там, где он привык быть хозяином.

Возможно, во взятой паузе уже нет никакого трезвого расчета, а речь идет уже о чистом и незамутненном удовольствии победителя, наблюдающего, как проигравший механически выполняет свои обязанности, а его придворные лихорадочно ищут себе новые места. В ожидании находится не население и госаппарат (их потом всегда можно убедить в том, что все было сделано для их же блага), а коллега по коалиции, который уже в курсе своих перспектив, но еще не получил точного указания относительно своего непосредственного будущего. А до тех пор надо изображать исполнение функционала, ощущая себя профессором из того самого старого анекдота.