Что это вообще за конструкция и, в частности, каким конкретным органом гражданин РФ, как физлицо с душой, ощущает счастье? Или, по крайней мере, некоторое удовлетворение?
Но думать об этом приходится именно в рамках общественных структур. По какой-то непонятной причине личные проблемы одушевленной тушки положено решать в рамках психологии-психиатрии-психоанализа, где они трактуются именно как проблемы. То есть если отчего-то захотелось разобраться с собой, то дорога одна — на кушетку для страданий. Видимо, именно поэтому общественная действительность и обречена вырабатывать позитивные чувства. Больше некому.
Но вопрос: кто именно в ней участвует, с той же анатомической точки зрения? Кто, например, участвует в выборах? Не так, что электорат, и не участники процесса, но — что именно за сознание? Человек же весьма множествен, причем крайне сомнительно, что именно политика и какие-то выборы консолидируют все его служебные и личные составляющие. Среди рассуждений о судьбе Родины непременно будет копаться с совочком в песочнике и мальчонка, не достигший гражданского возраста.
Или Д. Шапиро в труде «Невротические стили» выделил обсессивно-компульсивный, параноидальный, истерический и импульсивные стили поведения, а как столь разные по поведению невротики — а кто здесь, по сути, не невротик? — могут действовать в общественной жизни согласованно, образуя непротиворечивый общий стиль государства здесь и теперь? Что, их всех изнутри соборно ориентирует гражданское чувство или однозначно воспринимаемая действительность? Допустим, но тогда именно эта общность и означает общераспространенную общественную анатомию. А для ощущения этой общности должен быть какой-то свой орган.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_229008_i_1"
}
Значит — раз уж общественная жизнь происходит — существует конкретное, как служебный китель гражданина, сознание. Именно гражданина, члена общества и т. п., который живет внутри социального организма. Интересно, что это сознание шире, нежели политика как таковая: это сознание хоть и оперирует изрядным количеством банальностей, но не без участия здравого смысла, что в политике не допускается принципиально.
Пусти туда здравый смысл — политика просто исчезнет, как отдельный государственный проект.
Тогда любопытно, сколько процентов от общего психического объема человека составляет эта его общественная составляющая. Отметим, этими процентами все время кто-то рулит — то коммунисты, то олигархи и менеджеры, то чекисты. Но коль скоро в коммунистов, менеджеров и чекистов превращаются отнюдь не все, то контрольный пакет она не составляет никогда. Можно прикинуть так, что часть власти, связанная с выборами и прочими публичными инструментами, занимает явно не более 10% от общего властного дискурса. Допустим, что и человек голосующий также занимает не более процентов десяти от себя в целом, хотя даже это число представляется завышенным.
Причем этот процент явно уменьшается, но представительская демократия отчего-то еще не сделалась чисто фарсом, хотя и создавалась во времена, когда население было не искушенным социально.
Значит, где-то в анатомии человека есть такая чебурашка, которая и живет интересами волеизъявления.
Ее надо найти, отмыть, приласкать и вообще привести в порядок — в чем и состоит главная задача актуальной истории. Потому что с ним никому не одиноко.
Ну а со счастьем-то все как раз понятно, оно ж как вода в бредне: тащишь — надулось, а вытащишь — так и нету ничего.
