Международный центр Рериха пишет на своем официальном сайте про ГМИИ имени Пушкина: «Под прикрытием своего охранного предприятия и с использованием тяжелой техники ГМИИ, не дожидаясь решения арбитражного суда… произвел незаконный демонтаж временного ограждения и пытался установить бетонный забор на спорной границе… Только благодаря живому щиту, образованному сотрудниками МЦР, нам удалось остановить незаконные действия».
Государственный музей архитектуры имени Щусева (МуАр) на своем официальном сайте пишет о внучке архитектора Константина Мельникова, чей мемориальный дом-музей он пытается создать: «Главное препятствие в решении этой задачи — сама Екатерина Викторовна Каринская».
На днях МуАр без приглашения пришел в дом Мельникова в Кривоарбатском переулке, где проживает Каринская, сменил замки, выставил охрану из чоповцев. Слава богу, обошлось без тяжелой техники, хватило кувалды.
Тем временем ГМИИ имени Пушкина на собственном сайте также разъясняет, что он — в своем праве, поскольку получил от властных органов всю «исходно-разрешительную документацию для начала строительных работ».
Опубликован и видеоролик о событиях на меже владений двух соседствующих музеев в Малом Знаменском переулке: до стенки на стенку, к счастью, не дошли, зато можно наблюдать, как бетонный блок, подвешенный на тросе, раскачивается над спорной границей, а люди с той и другой стороны изо всех сил стараются переместить его на чужую территорию. Травмоопасно, конечно, но упорство горы может сдвинуть, не то что бетонный блок.
Попытаться «встать над схваткой» и понять, на чьей стороне правда, трудно: речь идет о тяжбах и судебных спорах, тянущихся годами, если не десятилетиями.
В доме Мельникова — незавершенное и чрезвычайно сложное наследственное дело, встречные иски наследников, подписанные и аннулированные дарственные, принятые и отмененные решения судов. Все это, конечно же, осложняется эмоциями, амбициями и взаимными обвинениями, которые СМИ и блогосфера охотно тиражируют.
Могли ли музеи, которые мы по традиции привыкли считать хранителями культуры во всех смыслах этого слова, обойтись без ЧОПа, «тяжелой техники», полоскания в информпространстве грязного белья и публикаций — например, снимков белья чистого, но чужого, сохнущего внутри мельниковского дома? Теоретически — да.
Практически высокие и культурные договаривающиеся стороны оказались недоговороспособны, раз дело дошло до эксцессов.
Это, конечно, сплошь и рядом встречается в обычной жизни, когда люди, приятные во всех отношениях, насмерть ссорятся между собой. Но когда хранители культуры общаются между собой при посредничестве ЧОПов, это означает только одно: что у них, хранителей, нет какой-то высшей культурной инстанции, этакого совета старейшин, к которому они могли бы обратиться, столкнувшись с трудно решаемой проблемой. Из которого можно вынести добрый совет, вариант компромисса или даже посредника для не публичного и не скандального решения конфликта. В котором можно научиться не вычитать свои интересы и ценности — одно из другого, а складывать их, поглощая конфликт взаимодействием.
Здесь мы вступаем на зыбкую почву фантазий: мне представляется, например, что в преддверии такого важного шага, как объявление о создании музея в доме Мельникова и составлении описи его коллекции, министр культуры собирает — без телекамер — за одним столом людей из Музея архитектуры, наследников великого архитектора, экспертов министерского научно-методического совета. И тратит некоторое количество своего времени, использует свои несомненные дар убеждения и красноречие — для того, чтобы это долгожданное культурное событие начиналось не со скандала и продолжалось бы успешно.
Мне представляется, например, как Музей Рериха и ГМИИ собираются под эгидой российского Союза музеев (не для того ли он существует?) и придумывают, как совместно использовать несколько квадратных метров спорной территории на радость своим посетителям.
Конечно же, это касается не только музеев. Проблема в том, что создать такую инстанцию искусственно — «сверху» или «сбоку» — невозможно. Ее могут создать только сами культурные деятели. По крайней мере те, кто помнят слова И.В. Цветаева, основателя ГМИИ, о своем создании: «идеально изящное учреждение».
Автор — координатор «Архнадзора», член Совета при президенте РФ по культуре и искусству
