Компетентность и добросовестность политиков часто вызывает вопросы. Говорят, это беда «молодых демократий». Но сегодня она актуальна и для веками отлаженной политической системы — США. Многие сомневаются в готовности избранного президента Дональда Трампа к выполнению его обязанностей.
Его зовут популистом. И дивятся: ведь казалось, что популизм — и прогрессистский, и консервативный — как политический стиль ушел в прошлое. У него нет шансов.
Да, его призрак бродил по Европе и Америке. Популистами называли кандидатов в президенты США Джорджа Уоллеса, Барри Голдуотера и Росса Перо — лидера движения «Выстоим вместе, Америка!», взявшего в 1992 году 18,9%. И Сильвио Берлускони с партией «Вперед, Италия!», не раз бывшего премьером. И Норберта Хофера — кандидата в президенты Австрии от Партии свободы (46%). И Марин Ле Пен с ее Национальным фронтом (17,9% на выборах президента 2012 года). Тут же и «Альтернатива для Германии», что начиная с выборов в Саксонии в 2014-м берет места в ландтагах, а в 2016-м в Берлине получила 14,2%.
Эти партии, их функционеров, программы и действия зовут популистскими. При этом «популизм» — синоним безответственности политиков, играющих на нервах избирателей, напуганных проблемами.
Традиционным солидным партиям уютно при стабильности. Популисты ловко используют страхи людей в пору кризисов.
Это выглядит вызовом культуре и идентичности. И сбивает с толку часть элит и масс. Они видят: перемены неизбежны. Но боятся их.
Тогда приходят те, кто говорит: мы все исправим. Причем говорит от лица народа. Кто кричит о переменах, но борется с ними. Кто возглавляет великие реформы. А роднит их стиль. Популизм.
Так могут назвать и оратора-выскочку, и главу государства, если он обещает воплотить мечты масс и победить их страх, либо сохранив порядок вещей, либо сломав его. Так называют критиков элит, СМИ и авторитетов. Сами же они как бы выражают интересы «простых людей», которые видят их смутно. А попутно зовут к корням и истокам. Славят устои, род и народ. Ставят кровь, привычки и запреты выше терпимости, права и свободы.
И, бывает, обретают славу и власть. Но не всегда несут добро народам, странам и миру.
Популистами были Линкольн и Троцкий, Теодор Рузвельт и Муссолини, Гитлер и Перон, Уоллес и Кастро… Сейчас так часто зовут Трампа.
Кстати, этот политический стиль и родился в Штатах. Популистская партия (People's Party), одна из крупнейших «третьих сил» в истории США, объединив консерваторов и прогрессистов в борьбе с элитами, возникла в 1891 году. Тогда большие компании все круче вторгались в аграрный сектор. А фермеры — его основа — страдали от низких цен на продукты, трат на транспорт и нехватки кредитов. В борьбе с банками, корпорациями и железными дорогами они создали Народную партию.
Она и впрямь защищала их права под девизом: «Равноправие — всем; привилегии — никому!» Популисты агитировали за малые хозяйства, национализацию железных дорог и связи, снижение налогов, серебряные деньги и т.д. И не зря! В 1892 году их кандидат в президенты Джеймс Уивер получил больше миллиона голосов — 8,51%.
Так звали Хью Лонга, губернатора Луизианы. С его избирательной кампанией схожа кампания Трампа. Он ругал соперников, Вашингтон, налоги, «жадные корпорации» и «доставший всех» истеблишмент. Ислам тогда еще не был в тренде.
Глава враждебного Рузвельту движения«Поделим богатство», он был остер на язык и оригинален. И нравился простакам — а их и в Штатах немало. В 90-х на него походил Жириновский. Помните, в 1993-м ЛДПР взяла на выборах в Думу 22,92% — больше, чем любая партия? Что говорил ее вождь? На чем строил агитацию?
С 1993 года он обещает: снизить налоги; сделать пенсии втрое выше прожиточного минимума; повысить рождаемость среди русских; сократить приток мигрантов; дать образование за счет государства; опираться на свои силы. Это в России. А Европе — распад ЕC и отмену евро.
О том же грезит партия «Альтернатива для Германии» (АдГ). А также (если кратко, ведь в ее программе 95 страниц) о низких налогах, высылке беженцев, отказе СМИ от политкорректности и чтоб рожали немки, а не арабки… Попутно ее активисты ругают критиков «бюрократами» и «леваками», к которым те не имеют никакого отношения. «Леваков» сейчас в Европе меньше малого. И страшно далеки они от «бюрократов».
Но АдГ не «вата». Ее придумали интеллигенты, дельцы и журналисты. Почуяли: идет волна тревоги. И поплыли в ней.
В Берлине, Бонне и Бремене агитируют не дикие горлопаны, а «вечные студенты». Они не гонят агит-рэп, а рассуждают, как им не в кайф молодая Европа и как мила Европа-старушка.
А в «Альтернативе для Германии» — да! — ради выгоды (вспомним Пруткова: «Держаться партии народной — и справедливо, и доходно»), но по убеждению. А что? Единство интересов и взглядов.
Но и то и другое можно менять. Причем массово. Только важно ясно видеть ситуацию, цели и способы замены. Иметь умелых, мотивированных мастеров, точно «попадающих в ноты» партитуры социальных настроений. И, конечно, волю.
В Германии 30-х социал-демократы, имевшие сильный актив, деньги, авторитет и политический опыт, проиграли нацистам. Почему? Не хватило воли.
Хватит ли ее сегодня старейшим партиям ФРГ — им и христианским демократам? Только что на съезде ХДС Ангелу Меркель вновь избрали лидером партии. Она признала ряд ошибок, намерена осенью победить на выборах в бундестаг и вновь стать канцлером. Глава МИДа Франк-Вальтер Штайнмайер идет в президенты. На это воли хватило. Хватит ли ее для побед?
Победа умеренного либерала Александра ван дер Беллена на выборах в Австрии с надежным перевесом под девизом «Выбирать! Не удивлять! За предсказуемую Австрию» дает надежду.
Солидные политики говорят: готовность традиционных партий к борьбе — «сигнал стабильности в эпоху тревоги». Его ли ждут мир и Европа? Похоже, что да.
Новые подходы, которые Ангела Меркель обозначила на съезде центристов в Эссене, на глазах поднимают ее рейтинг.
Возможно, она отчасти следует рекомендациям доклада «Поляризация и популизм», представленного 22 ноября экспертами Всемирного банка — одной из финансовых и интеллектуальных цитаделей мирового мейнстрима.
Не скрывая бед и угроз, они сообщили: инвестиции и экономический рост в Европе замедляются, цены на нефть и уровень занятости падают, сохраняются миграционный кризис и структурные проблемы. Итог: «Усиление опасений и снижение доверия к власти. Поляризация и популизм <…> смещение поддержки от центра к радикалам».
Выход — в оживлении рынка труда и повышении удовлетворенности жизнью. Но методы, успешные в прошлом, в новых условиях не годятся. Нужны подходы, созвучные эпохе.
Каковы они? Найдут ли их те, кто правит сегодня? Речь идет о борьбе за власть и о будущем Европы на ближайшие годы.
Вопрос открыт. Правых популистов слушают многие. И порой видят в них тех, кто решит проблемы. Они используют инструменты демократии — выборы и референдумы — в своих целях. А это, как учит ХХ век, чревато катастрофами. Родит ли тревога по поводу «роста популизма» слаженное и целенаправленное действие? Хорошо, если так. Хватит им пугать. Пора его побеждать.
Легко сказать.
