Цивилизация
К репортажной фотографии довольно долго, буквально десятки лет, никто не относился как к высокому искусству. Разумеется, в этой сфере всегда имелись свои корифеи и звезды, некоторых публика даже запоминала по фамилиям. Кадры, опубликованные в газетах и журналах, нередко западали в душу и пленяли своей выразительностью.
Отдельные снимки даже становились культовыми, до бесконечности тиражируемыми.
Но в роли больших художников репортеры не воспринимались – да и сами на такую роль, как правило, не претендовали. Некий сдвиг, еще не до конца и не всеми понятый, произошел в конце прошлого века. Журнальные фотографы один за другим стали выходить из своей профессиональной ниши на арт-сцену.
Пока что они не вытеснили с олимпа патентованных художников, но завладели хорошим плацдармом. У репортажной фотографии появился собственный сектор на художественном рынке, возникла своя преданная и постоянно растущая аудитория. То, что еще недавно казалось просто крепким ремеслом, теперь приравнивается к вершинам креативности.
Удивляться тут особо нечему: репортерская достоверность легко может быть противопоставлена фантазмам и аллегориям, царящим в сегодняшней культуре.
Многих зрителей, пресытившихся плодами чужого воображения, инстинктивно тянет к неприкрашенной правде жизни. Вернее к тому ее варианту, который предлагает журнальная фотография.
Две выставки на «Винзаводе» представляют творчество авторов довольно известных и раскрученных, хотя и принадлежащих к разным репортерским поколениям. Николай Игнатьев, чьи работы показывает галерея Photographer.ru, начинал свою карьеру еще в советские годы. Он пренебрег перспективами, открывавшимися перед выпускником МГИМО, и взялся за фотокамеру, чтобы до конца дней так и смотреть на действительность через видоискатель. С началом перестройки Игнатьев переехал на жительство в Лондон, а по сути – стал гражданином мира.
Второй экспонент, представленный по соседству, в галерее «Победа», тоже может быть назван космополитом. Впрочем, для Сергея Максимишина прежней дилеммы – работать на родине или «за бугром» – просто не существует.
Он принадлежит к интернациональному племени фотографов, передвигающихся по планете с легкостью тополиного пуха.
Имея штаб-квартирой родной Петербург, Максимишин сотрудничает с множеством заграничных изданий и информагентств. Он дважды удостаивался главных призов в конкурсе World Press Photo, что говорит не только о его таланте, но и о вписанности в международный истеблишмент.
Несмотря на поколенческую разницу, между работами Игнатьева и Максимишина немало общего – хотя бы из-за одинаковой жанровой принадлежности. Оказаться в искомом месте, выждать правильный момент, вскинуть камеру и щелкнуть затвором – различия в репортерских технологиях не столь уж и велики. Да и выбор тем не всегда зависит от авторских прихотей: чаще всего съемки ведутся по заказу того или иного издания, у которого свои вкусы и приоритеты. Различия обычно возникают на уровне угла зрения, композиции, внимания к деталям.
А еще многое зависит от общей установки: хочешь ли ты рассказать своим кадром внятную историю или стремишься к парадоксу, к загадочности.
По поводу Максимишина, например, можно смело утверждать, что он прирожденный рассказчик, только не на словах, а в картинках. Любая сцена, им запечатленная, будь то жатва в Непале, погрузка рыбы на Камчатке или КВН в следственном изоляторе «Кресты» – это всегда отчетливый сюжет с различимыми героями и поддающимся прочтению сценарием. Из сумбурного визуального материала этот фотограф выстраивает занимательные повествования, что умеют делать очень немногие. А у Игнатьева несколько иной почерк: он словно норовит застать жизнь врасплох, зафиксировать ее хаотичное движение. Нет смысла перечислять города, страны и ситуации, фигурирующие на обеих выставках. Это калейдоскоп, да и не в социальной географии дело.
Самым важным все равно оказывается авторский взгляд, а вовсе не конкретная сценка.
Такая постановка вопроса вроде бы действительно роднит репортажную фотографию (речь, естественно, о лучших ее образцах) с настоящим искусством. Но так ли уж всеохватна эта сфера, чтобы занять доминирующее положение в зрительском сознании? Едва ли. Оказавшись на художественном поле, этот вид деятельности доказал свое право на самодостаточность – и одновременно обнаружил границы своих возможностей.
Пресловутая «правда жизни», исповедуемая фотографами, не способна заменить собой все остальные концепции восприятия. Вероятнее всего, нынешнее победное шествие этого жанра не приведет к его засилью в арт-среде. Но и завоеванных позиций он уже не уступит.
