Цивилизация
Фестивальная программа под названием «Новая волна» навсегда» только так называется. На самом деле она практически полностью посвящена Жан-Люку Годару — «Дикие травы» Алена Рене (великолепные) добавлены, скорее, для порядка. Логика программы выглядит несколько странно: сперва всем желающим показали невыносимый и прекрасный фильм «Социализм», а вчера предложили посмотреть на Годара в самом начале карьеры.
«Двое на волне» посвящены его дружбе с Франсуа Трюффо, которая фактически породила эту самую «новую волну».
Значительная часть этой увлекательнейшей документалки посвящена работе будущих режиссеров в журнале Cahiers du Cinema — мекке кинокритиков-франкофонов и важнейшего для середины прошлого века двигателя кинопрогресса. Собственно, эта часть, быть может, самая интересная — история взаимоотношений режиссеров более или менее известна. Сначала они продюсировали фильмы друг друга, вместе выступали против старой киношколы, потом Годар увлекся остросоциальным кино, которое мало привлекало Трюффо, и их пути разошлись. Больше всех досталось Жану-Пьеру Лео: он снимался у того и у другого, и в какой-то момент у него случился некоторый кризис самоидентификации. Самое же любопытное, что «Двое на волне» косвенно сформулировали многолетнюю проблему конкурсной программы ММКФ. Кто-то из героев фильма сказал: «Годар крадет у реальности».
Так вот, конкурсная картина «Последний донос на Анну» у реальности не крадет, а скорее как-то неумело списывает.
Через два слова на третье получается политическая ретромелодрама о тоске по ушедшей в прошлое Венгрии. Тоскует Анна Кетли, живущая в Бельгии после гибели Имре Надя социал-демократка, тоскует ее возлюбленный, стареющий на родине, тоскует его племянник литературовед Петер, которого в два счета заставляют на Анну стучать. Больше всех, конечно, тоскует классик немецкого кино Марта Мессарош, но смотреть на то, как она стесняется вполне оправданной сентиментальности и ностальгии и в спешке пропускает самое важное, страшно обидно и неловко, да и зрителей для огромного первого зала «Октября» было маловато.
Зато переаншлаг случился на «Аде» Клода Шаброля.
«Парку культуры» неизвестно, как проходят остальные сеансы ретроспективы его фильмов, но успех этого был очевиден еще два дня назад. Дело в том, что в 1994 году Шаброль спустя тридцать лет переснял сценарий Анри-Жоржа Клузо, на показе фильма о котором некоторые зрители мужественно отстояли почти два часа. «Ад» Шаброля был интересен как с точки зрения интерпретации оригинала, так и просто потому, что очень хотелось узнать, чем же закончилась история ревности, доведшая Клузо до инфаркта.
Не закончилась она ничем — финальный титр гласит: «Конца нет».
Что же касается обращения с оригиналом, то история изменений киноязыка здесь едва ли не интереснее сюжета. Пожилой Шаброль, снимавший свой оммаж в 90-х, решил параноидальную драму в абсолютно реалистическом ключе: вся изобретательность Клузо осталась в революционных 60-х, сегодня ею никого не удивишь, «Твин Пикс» и «Прирожденные убийцы» уже были куда радикальнее. Сделав ставку на психологизм, режиссер заменил фантазмы и галлюцинации героя, на которых строился фильм Клузо, дидактическим посылом.
Из-за этой рациональности и здравости, ближе к концу все это окончательно превращается в свихнувшийся телесериал — бюджетный театр абсурда без всяких спецэффектов.
Забавно, что, пересняв покадрово оставшиеся от Клузо эпизоды, Шаброль поменял имена героев: Одетт и Марсель за тридцать лет опростились до Нелли и Поля, а «Ад» из аллюзии на Данте превратился просто в ад. Квартирный вопрос их испортил, что тут скажешь.
