Цивилизация
Надо признать, что представителей отряда папарацци вряд ли можно причислить к фотографической элите. Подавляющее большинство из них всю жизнь пребывает в тени славы своих «жертв», за которыми ведется «охота». Да и само это занятие выглядит, мягко говоря, не очень почтенным. Впрочем и на таком поприще иногда удается снискать лавры — и даже войти в историю. Пример Тацио Секкьяроли тому свидетельство.
Сам он утверждал, что не от хорошей жизни взялся за ремесло уличного фотографа.
«Мы были бедными, голодающими дьяволами, а у них было все – деньги, слава, шикарные отели. Швейцары и носильщики в фешенебельных отелях снабжали нас информацией, подсказками — можете считать это пролетарской солидарностью…»
Однако едва ли речь шла о «классовой ненависти» в отношении звезд кинематографа, которые буквально наводняли Рим в 50-е годы прошлого века. И публика, жаждавшая сенсационных кадров из жизни селебритиз, вряд ли воспринимала подобные репортажи в качестве социальной критики. По крайней мере отнюдь не только в этом качестве. Хотелось приобщиться к звездному стилю существования, хотя бы мысленно и на мгновение. Хотелось заглянуть за кулисы и обнаружить, что недосягаемые кумиры в действительности «почти такие же, как мы»... Собственно, тут даже и незачем впадать в глубокомысленные рассуждения: сегодня можно встретить все то же самое.
Конкретно Тацио Секкьяроли фортуна улыбнулась улыбкой Федерико Феллини.
Маэстро не просто позаимствовал его типаж для роли в «Сладкой жизни» – он дал своему знакомцу шанс зайти в мир знаменитостей не с черного хода, как тот привык, а через парадные двери. «Первый папарацци» (вообще-то в единственном числе следовало бы писать «папараццо») стал хроникером феллиниевской работы, потом еще долгие годы был персональным фотографом Софи Лорен – словом, обрел респектабельность. Чтобы запечатлеть, допустим, Бриджит Бардо или Омара Шарифа, ему теперь не было надобности караулить их на выходе из ночного клуба. Он стал «своим».
На нынешней выставке из программы фестиваля «Мода и стиль в фотографии» Секкьяроли представлен обеими своими ипостасями. Здесь в изобилии фигурируют снимки времен «боевого репортерства», включая моменты погони на автомобиле за Авой Гарднер или схватки с разъяренным актером Энтони Стилом. К этому же периоду примыкают постановочные кадры так называемого «Чуда в Терни» (широко известна история о том, как Секкьяроли недолго думая фальсифицировал «свидетельские показания» о сошествии с небес Девы Марии).
Справедливости ради следует упомянуть и о том, что дутыми сенсациями его тогдашняя практика не ограничивалась: в экспозиции найдутся примеры весьма дельных и качественных уличных репортажей, где зафиксирована невыдуманная жизнь послевоенного Рима.
Ну а дальше то самое коловращение среди звезд, хроники кинематографического процесса и портреты бесчисленных кумиров. Образы Федерико Феллини и Софи Лорен преобладают количественно, но вообще-то Секкьяроли бывал допущен и к другим персонам. В его портфолио обнаруживаются кадры со съемок «Blow Up» и «Клеопатры», «Брака по-итальянски» и «Подсолнухов» (в последнем случае к сугубо киношным ситуациям присовокупился еще и любопытный материал со сценками из советского быта). Верный былым привычкам, Секкьяроли не вдавался в формалистические эксперименты, предпочитая документальную внятность мизансцен и портретную узнаваемость героев. Иной раз думаешь: не являлись бы все эти персонажи звездами кино, было бы о чем тут говорить с точки зрения фотографического искусства? Но вопрос совершенно риторический. Они являлись-таки звездами, а Секкьяроли снимал их в том виде, в каком они сами хотели себя видеть. В конце концов, не будь востребована публикой парадная иконография знаменитостей, не возникало бы интереса и к заглядыванию «в замочную скважину». Две стороны одной медали.
