Цивилизация
Двое (Леонид Барац и Ростислав Хаит) приходят в себя в темнице, похожей на пыточную из «Пилы». Как здесь оказались, они, разумеется, не помнят, но отовсюду выскакивают подсказки. Сначала появляется продюсер (Игорь Золотовицкий), с которым они вчера отмечали начало работ над сценарием новогодней комедии и который деликатно обманул их с гонораром. Затем – арендованный, чтобы придать вечеринке шик, трансвестит (Александр Демидов). Затем – увязавшийся за процессией ворюга-гаишник (Камиль Ларин). Затем – трогательная проститутка с Украины (Екатерина Кузнецова) и одноклассник, перебравшийся в США (Артем Смола). Последним к компании присоединяется рыжий конь Апокалипсиса в костюме зайца из «Донни Дарко» (Григорий Данцигер).
Кроме перечисленных лиц не последнюю роль в фильме играют венки и гроб.
В общем, ситуация складывается гораздо драматичнее, чем в «Мальчишнике в Вегасе».
Ушедший год был богат на хорошие российские комедии – причем каждая исследовала какую-то свою, узкоспециализированную область национального юмора. «Географ глобус пропил» — это про смех как противоядие от несправедливости. «Марафон» — про смех как лекарство против морщин. «Игра в правду» — про смех как способ признаться в любви.
«Горько» — про смех как спутник погрома.
«Елки-3», в конце концов, – про смех как социальный лубрикант (есть такой термин у рекламистов), помогающий угрюмым и отчужденным нам кое-как держаться вместе.
То, что новая работа респектабельного «Квартета И» вдруг прервет эту народившуюся традицию веселиться с душой и смыслом, представлялось просто-напросто невозможным.
«День радио», «День выборов» и дилогия про разговорчивых мужчин могли показаться комедиями спекулятивными, плохо уживающимися с законами кинематографа и самодеятельными, но их нельзя было упрекнуть в нескольких важных вещах.
Первая – отсутствие вкуса. Вторая – неадекватность окружающей среде. Третья – скука.
По состоянию на 2013 год любой фильм «Квартета И» был веселым и непредсказуемым капустником, а его актеры – родственниками и друзьями. Так что неудивительно, что на новую, вышедшую 1 января комедию зритель повалил, даже не став вникать в синопсис – и в связи с этим удивился растущей в кадре траве и полному отсутствию новогоднего антуража.
Если бы «Быстрее, чем кролики» маскировались только под праздничный рассказ, это было бы еще полбеды.
Гораздо хуже, что фильм не очень-то соответствует законам комедии вообще.
Здесь есть много удачных филологических наблюдений, но игра слов редко срабатывает в кино. Здесь есть упоение собственным стилем, сложившимся за двадцать лет, но здесь нет внутреннего цензора. Весь юмор здесь строится на архетипах, от которых, кажется, отказался даже КВН, – гаишнике и проститутке, неунывающей украинке и взвинченном еврее, богемном плуте и воинственном трансвестите. Попытка уйти в эзотерику кажется не освежающей волной пресловутой «новой искренности», под которую хочется подставить голову, а следствием несостоятельности сюжета.
Авторы нагородили такой огород, что единственной калиткой из него оказалась смерть героя.
Конечно, кощунственно думать, что комики, неглупо и качественно радующие публику аж с 1993 года, специально так все задумали – сделать несмешное кино, пустить его в прокат 1 января, по полной обналичить свой кредит доверия и смыться.
Скорее они просто засмотрелись на полет собственной мысли. С очень остроумными людьми, оказавшимися в одном помещении без присмотра, такое бывает.
