Цивилизация
«Я уже привык отвечать на этот вопрос, хотя и считаю его интимным, – спокойно сказал Андрей Звягинцев в финале пресс-конференции, посвященной премьере «Левиафана». – Верить надо в Бога, а не в священников». Несколько журналистов не сдержались и зааплодировали. Овациями наверняка завершился и первый публичный российский показ «Левиафана» в кинотеатре «Москва». Впрочем, как сказал продюсер фильма Александр Роднянский, настоящая премьера состоялась уже 10 января, когда копия фильма с английскими субтитрами оказалась в интернете. Фильм Звягинцева – режиссера, которого до сего дня никто бы не обвинил в излишней близости к народу, – удостоился таких жарких дискуссий, каких не случалось по поводу кино, кажется, с выхода «Маленькой Веры» Василия Пичула.
Российское авторское кино, которое все нулевые занималось хождениями в народ, наконец получило свой первый и главный настоящий хит.
Лишним свидетельством этого стал тот факт, что многие критики, уже посмотревшие картину на фестивалях и в сети, решили освежить впечатления на сегодняшнем предпремьерном показе. Режиссер удостоился многих теплых слов, а вопросы были на редкость деликатными. Один из главных, разумеется, касался нецензурной лексики, от которой по новым российским законам «Левиафану» пришлось избавиться. По словам Звягинцева, звукорежиссер картины потратил несколько рабочих смен и добился того, что утрата фильмом мата не сказывается на зрительском восприятии. Это, конечно, не совсем так – в некоторых сценах герои вместо сакраментальных формул вдруг начинают беззвучно шевелить губами, но к этому и правда можно привыкнуть – и это куда проще, чем слушать глушащую нецензурщину пищалку.
В основном же вопросы касались обвинений режиссера в том, что он снял «заказуху». В ответ Звягинцев предложил вывернуть карманы, а потом они с Роднянским вспомнили о том, как после публикации «Преступления и наказания» петербургские студенты обвиняли Достоевского в клевете, хотя описанную историю он взял из жизни. То же Звягинцев говорит и о себе. Источником вдохновения для «Левиафана», как известно, послужила история Марвина Джона Химейера. Впрочем, режиссер признался, что уже сожалеет об упоминании Химейера, поскольку именно эти слова были использованы против него, именно из-за них его и обвинили в заказухе.
Обвинения эти и правда выглядят странно. История, рассказанная в «Левиафане», апеллирует к чисто российским реалиям, преломленным через традиционный для фильмов Звягинцева символизм.
Каждый из персонажей здесь – авторская трактовка российских архетипов. Герой Алексея Серебрякова – автомеханик, пьющий бывший военный, праведный гнев которого по поводу желания властей снести его дом имеет исключительно «диванный» характер. Его супруга в исполнении Елены Лядовой – русская женщина, отчаянно мечущаяся в поисках настоящего мужчины. Альтернативой мужу для нее оказывается московский адвокат (Владимир Вдовиченков), честолюбие которого быстро ломается о суровые местные порядки. Наконец, мэр (Роман Мадянов) – витальный коррупционер, главное отличие которого от остальных персонажей в том, что он не ищет пути в окружающем хаосе, а живет по собственным неписаным законам.
Успех «Левиафана» у широкого зрителя, который уже можно констатировать по итогам пиратских просмотров картины, обусловлен не только удачной формой распространения.
Звягинцев, пожалуй, первым смог написать широкую фреску о современной России. Впрочем, как рассказали продюсеры, реальность оказалась даже причудливее кино: 24-метровый муляж скелета кита, созданный специально для фильма (и олицетворяющий библейское чудище из заглавия), был куплен у авторов одним из российских бизнесменов в декоративных целях.
