Цивилизация
«К сожалению, в Москве, не побоюсь этого слова, мутная среда инвестиционных контрактов, которые являются образцом российской коррупции, чиновничьего беспредела и в целом бестолковщины», — заявил мэр Москвы Сергей Собянин на всероссийской конференции «Конкуренция в России: как создать благоприятный климат для развития бизнеса».
Новый мэр недоволен в городе буквально всем: из строительных контрактов половина мертвые, цены на продукты на 20—40% выше, чем в регионах того же центрального округа, в Москве работают около 80 стихийных рынков, через которые проходит контрабанда, 70% услуг общественного транспорта оказываются нелегально, перечислял Собянин
Эти вызовы стоят не только перед властью, но и бизнесом: решать их надо безотлагательно, итогом совместной работы должен быть не только конкурентный бизнес, но и конкурентный город, убежден мэр. «Мы должны быть конкурентами не только Костроме или Вологде, но и Берлину, Парижу. Это непростая задача, но без ее решения нас будут воспринимать как провинцию, мы будем на задворках. Это вопрос выживания города и страны в целом», — придал проблеме политическое звучание мэр.
О том, что конкуренция в России находится «на задворках», говорят и данные международных организаций, подтвердила министр экономического развития Эльвира Набиуллина. Согласно докладу Всемирного экономического форума,
по интенсивности конкуренции на товарных рынках Россия занимает 102-е место из 133, по уровню административных барьеров — 124-е, по сложности таможенных процедур — 130-е.
«За три года Россия спустилась на семь ступенек и в докладе Всемирного банка Doing Business, — добавила министр. — Конечно, произошли определенные улучшения: за это время количество документов, необходимых на согласование для строительства, сократилось с 704 до 540. Но и это почти запретительно для начала инвестиционного бизнеса. Причем, сократив документы, мы все равно упали в рейтинге, другие страны идут более быстрыми темпами».
«Российская экономика — это экономика с 30-процентным дисконтом стоимости российских компаний, аналогичным тому, что в развивающихся странах. Это отражает понимание мировым сообществом условий деятельности, в том числе конкуренции, в нашей стране», — добавил бывший чиновник, а ныне глава инвестиционно-банковского управления «Тройки Диалог» Андрей Шаронов.
Один из главных тормозов для конкуренции — слабый общественный запрос на нее, считает Набиуллина. «В позднесоветском и постсоветском обществе преобладал патернализм, всем казалось, что государство должно помогать в тяжелых условиях. Но в выигрыше оказывался тот, у кого был короткий путь к чиновнику», — признала Набиуллина. В результате конкуренция была не за потребителя, а за доступ к чиновнику, и сегодня такая ситуация сохраняется. «Надо действовать сообща, а не ждать только действий от власти», — призвала министр.
«Виноват бизнес, что не работает конкуренция, что не создаются технико-технологические условия. В США General Motors в прошлом году потратила на НИОКР в десять раз больше, чем все наши крупные компании вместе взятые», — поддержал ее еще один бывший чиновник, а теперь президент Торгово-промышленной палаты Евгений Примаков. И если оставить бизнес как есть, то он будет заниматься своим делом, а не думать о развитии технологического производства, предупредил он:
по данным ТПП, 87% импортируемого оборудования морально устарело, но оно дешевле, поэтому бизнес и покупает его.
«Пока мы не превратили Россию в страну вечной конкурентной мерзлоты, надо что-то делать с инвестиционным климатом», — подытожила Набиуллина и приготовилась слушать конкретные предложения предпринимателей и чиновников.
«Мы уже давно нарушаем дух Конституции, которая говорит о равенстве всех видов собственности. Но де-факто, а иногда и де-юре мы создаем преференции госсобственности», — указал на одну из главных проблем российской действительности Шаронов. В качестве примера он привел борьбу за инновации: власть потребовала, чтобы все госкомпании представили в правительство концепцию по их внедрению. «У государства сотни компаний, но у него нет ни экспертного, ни временного ресурса, чтобы все проанализировать.
Проверить все может только рынок. Я плохо представляю себе, чтобы Меркель опрашивала Mercedes, занимаются ли они инновациями», — сказал Шаронов, не исключив, что подобные концепции могут превратиться в отписки.
«У нас предприятие по производству титана и магния работало в рыночной структуре, сейчас в «Ростехнологиях». Бельгийская компания хотела купить сотовый завод, но государство сделало все, чтобы он достался госпредприятию в Башкирии», — поддержал позицию Шаронова губернатор Пермского края Олег Чиркунов.
«Набиуллина правильные вещи говорит, но вы объясняйте это Шойгу, Онищенко, — указал еще на одну проблему в отношениях бизнеса и власти губернатор Кировской области Никита Белых. — Все разговоры о том, что надо развивать бизнес, им, я извиняюсь, по фигу».
Власть борется не за то, чтобы стало меньше слабых, а чтобы меньше сильных: «они думают, как бы продать шкуру тигра, чтобы накормить кабана», посетовал исполнительный директор X5 Retail Group Лев Хасис. А регулятор «должен бороться со своим желанием регулировать» и заниматься развитием отраслей, посоветовал он. «Конкуренция в телекоммуникационном секторе такая высокая, потому что при ее зарождении не было никакого регулирования», — согласился президент МТС Михаил Шамолин. «Каждый чиновник должен руководствоваться принципом «сделать жизнь проще». Это единственное, чем должна заниматься власть», — поддержал коллег сопрезидент ассоциации брендинговых компаний России Олег Бериев.
Но, переведя дух, бизнес и чиновники признали, что плохо поняли друг друга. Хотелось услышать конкретные предложения, а не «плачь Ярославны по кругу», пожаловалась Набиуллина. «Пытаюсь разобраться со своими ощущениями: будто я присутствую на ритуальном мероприятии — мы помолимся, скажем правильные слова и пойдем дальше грешить», — сказал Чиркунов, сорвав несмелые аплодисменты. «Конкуренцию никто, кроме потребителя, не любит», — подытожил ректор Российской экономической школы (РЭШ) Сергей Гуриев.
