— Вы родились в горном регионе — неудивительно, что вас потянуло к вершинам. Но, если верить общедоступной информации, поначалу вы занимались теннисом и художественной гимнастикой. Почему именно эти виды спорта? И почему в конечном итоге вы пришли к альпинизму? — В первую очередь, думаю, это действительно связано с тем, что я родилась и выросла на Кавказе. Горы всегда были частью моей жизни, привычного пейзажа, который окружал меня с детства. Но при этом в альпинизм я пришла уже во взрослом, осознанном возрасте.
Что касается художественной гимнастики, в нашей стране этот вид спорта довольно популярен среди девочек. Однажды папа решил отдать нас с сестрой в гимнастическую секцию. Так началось мое знакомство со спортом. Позже в моей жизни появился и теннис. Но ни один из этих видов спорта в итоге не стал для меня главным увлечением.
К альпинизму я пришла совершенно другим путем. Все началось с моего первого восхождения на Эльбрус. Именно тогда я открыла для себя совершенно новый мир, который постепенно стал важной частью моей жизни. В тот момент я даже не предполагала, что однажды альпинизм займет такое большое место в моей жизни, а желание подниматься на вершины приведет меня к высочайшим горам планеты.
— А когда вы решили связать жизнь с горами, семья вас не отговаривала? Или, напротив, поддержала? — Альпинизм — достаточно рискованный вид деятельности, поэтому, конечно, близкие за меня переживали. Думаю, это вполне естественно. Не тот случай, когда за человека можно не волноваться, согласитесь. Но со временем они приняли мой выбор и стали моей главной опорой. Переживать меньше не стали, особенно когда речь зашла о восхождениях на восьмитысячники. Но при этом никогда не переставали меня поддерживать.
— Вашей первой вершиной был Эльбрус — что вы почувствовали, когда покорили его? Как поняли, что надо продолжать и остановиться не получится? — Эльбрус я называю своей домашней горой, потому что он находится совсем недалеко от моего дома. Поэтому, когда я решила попробовать себя в альпинизме, выбор был вполне очевиден.
Эльбрус — высочайшая вершина России и Европы, его высота составляет 5642 метра. При этом он считается одной из наиболее доступных высоких гор для начинающих альпинистов. Конечно, недооценивать его нельзя, это серьезная гора со своими опасностями, непредсказуемой погодой и особенностями высоты. Но при правильной подготовке и сопровождении опытных гидов он может стать хорошим началом знакомства с альпинизмом.
Когда я впервые оказалась на вершине, конечно, испытала невероятные эмоции. Это было чувство радости, удовлетворения и одновременно удивления от того, что мне удалось подняться так высоко.
— Когда вы совершили это восхождение, сразу ли пришло понимание, что именно этим вы хотите заниматься всю жизнь и уже не остановитесь? — Изначально восхождение на Эльбрус было для меня просто желанием попробовать что-то новое. Я не ставила перед собой глобальных целей и даже не предполагала, что горы станут настолько важной частью моей жизни. Но после первого восхождения я по-настоящему загорелась. Это были совершенно новые ощущения и невероятно сильные эмоции.
Оказавшись на вершине, я словно увидела мир с другой высоты. Именно тогда мне захотелось продолжать, открывать для себя новые вершины и снова испытывать эти эмоции. Не могу сказать, что сразу решила связать свою жизнь с горами, но уже тогда почувствовала, что это действительно мое.
— На то, чтобы подняться на все 14 восьмитысячников, вам понадобилось менее двух лет, а позже вас еще и включили в Книгу рекордов Гиннесса как самую молодую альпинистку, которая добилась такого успеха. Ставили ли вы перед собой задачу непременно пойти на рекорд? — Нет, такой цели у меня не было. Прежде всего мне хотелось подняться на все эти вершины. Именно это было моей главной целью. Я была сосредоточена на подготовке, самих восхождениях и безопасном достижении вершин.
А рекорды получались параллельно, хотя изначально я к ним не стремилась.
Уже после завершения программы я узнала, что установила несколько рекордов. Позже мое достижение официально признала Книга рекордов Гиннесса, я стала самой молодой женщиной в мире, поднявшейся на все 14 восьмитысячников.
— Но то, что вы в итоге стали рекордсменкой, как-то тешит ваше самолюбие? — Не сказала бы так, но мне приятно. Когда твои достижения получают признание на мировом уровне, это не может не радовать.
При этом я прекрасно понимаю, что рекорды существуют для того, чтобы их побеждали, и рано или поздно кто-то может превзойти мои результаты. Для меня рекорды — прежде всего приятное дополнение к тому, чего я действительно хотела достичь. И, конечно, повод гордиться проделанной работой.
— Что больше всего вас привлекает в восхождениях на такие высоты? Риск, адреналин, свобода? Стремление прыгнуть выше головы и преодолеть себя? — Думаю, каждый, кто занимается восхождениями, в какой-то степени стремится испытать себя, узнать свои возможности и понять, на что он способен. Для меня горы — это прежде всего ощущение свободы. Мне нравится не только момент достижения вершины, но и весь путь к ней, подготовка, работа в команде, дисциплина, преодоление трудностей и умение принимать решения в непростых условиях.
— Восхождения — затратное мероприятие. Вопрос дилетанта: если я захотел подняться на Эльбрус — самый доступный вариант, — сколько мне придется потратить денег? — Здесь все зависит от того, с кем вы планируете восхождение, какую программу выберете и какие услуги будут в нее включены. Сейчас средняя стоимость организованного восхождения на Эльбрус составляет примерно 100–180 тысяч рублей.
Но важно учитывать, что, помимо самой экспедиции, потребуется специальная экипировка, высотные ботинки, теплая одежда и другое снаряжение. Это тоже дополнительная статья расходов. Новичкам я обычно рекомендую не покупать все сразу, а воспользоваться прокатом. Качественное альпинистское снаряжение стоит достаточно дорого, и для первого восхождения нет необходимости приобретать полный комплект.
В целом, Эльбрус — одна из наиболее доступных высоких гор для тех, кто хочет попробовать себя в альпинизме. Но я всегда советую обращать внимание не только на стоимость программы, но и на квалификацию гидов и безопасность восхождения.
— Альпинизм неизменно сопряжен с риском для жизни. Каково это — осознавать, что каждое восхождение на огромную высоту может стать последним, и все равно идти? — С годами я стала гораздо осторожнее относиться к восхождениям. К сожалению, в горах происходит немало трагедий, и чем больше времени ты проводишь в этой среде, тем лучше осознаешь все риски.
Я всегда говорю, что в горах многое зависит от обстоятельств, которые невозможно контролировать. Каким бы опытным и подготовленным ты ни был, природа всегда сильнее человека. Невозможно полностью исключить риск лавин, камнепадов или резкого ухудшения погоды.
Конечно, опыт и профессионализм имеют огромное значение, но даже они не могут гарантировать безопасность.
И то, что я поднялась на все 14 восьмитысячников, совершенно не означает, что мне не бывает страшно. Скорее наоборот, с опытом приходит более глубокое понимание опасностей, и в последнее время я стала чувствовать страх даже сильнее, чем раньше. Но я считаю, что страх в горах необходим. Он помогает сохранять осторожность, трезво оценивать ситуацию и не принимать неоправданных решений.
— Благодаря большому количеству восхождений пришло осознание, что может произойти все что угодно? — Да, в том числе. Я из тех людей, которые любят все держать под контролем. И прекрасно понимаю, что в горах это невозможно. Я могу тщательно подготовиться к экспедиции, оценить риски, продумать маршрут и предусмотреть множество деталей. Но есть вещи, которые от меня совершенно не зависят.
— Можно ли говорить, что альпинисты в определенном смысле фаталисты? И относятся к своему делу в духе «чему быть, того не миновать»? — Я бы так не сказала. По крайней мере, профессиональные альпинисты, которых я знаю, подходят к восхождениям достаточно рационально. Никто не идет в горы, чтобы остаться там навсегда. Все тщательно готовятся, рассчитывают на свой опыт, оценивают погодные условия и возможные риски. Но при этом нельзя отрицать, что в горах очень большую роль играет удача. Иногда даже при самой серьезной подготовке обстоятельства могут сложиться не в твою пользу.
Не думаю, что кто-то идет на восхождение с установкой «будь что будет». Мы всегда рассчитываем на благополучный исход, но понимаем, что гарантировать его невозможно.
— В отечественном искусстве, в том числе в советском, горы были в значительной степени романтизированы — в кино, в песнях бардов, того же Владимира Высоцкого. Не играет ли это, по-вашему, отрицательную роль, так как в горы идут люди, не понимающие, что это такое на самом деле? — Думаю, в какой-то степени да. Многие люди действительно романтизируют горы, не до конца осознавая, насколько они могут быть опасны. Особенно сейчас, когда альпинизм и горный туризм становятся все популярнее благодаря социальным сетям.
Люди видят красивые фотографии с вершин, невероятные пейзажи, но зачастую даже не представляют, что стоит за этими кадрами. Я считаю, что интерес к горам — это прекрасно. Но очень важно, чтобы вместе с этим интересом приходило и понимание ответственности, а также осознание всех возможных опасностей.
— Резонансным стал случай Натальи Наговицыной. На ваш взгляд, можно ли было ее спасти? — Это очень трагичная история. Искренне жаль Наталью и ее близких.
Я провела много времени в высоких горах Непала, Пакистана и Китая и хорошо понимаю, насколько сложными бывают спасательные операции в подобных условиях. Но на пике Победы я лично не была, поэтому мне сложно объективно оценивать все обстоятельства произошедшего.
Для успешного спасения на такой высоте должно совпасть множество факторов, благоприятные погодные условия, наличие подготовленных спасателей, необходимого оборудования и возможность безопасно добраться до пострадавшего.
Поэтому я бы не стала однозначно утверждать, что Наталью можно было спасти или что это было невозможно. В подобных ситуациях всегда есть обстоятельства, которые не видны со стороны.
— Что в восхождениях является самым тяжелым с психологической точки зрения? — Наверное, самое сложное заключается в длительном пребывании в непривычных для человека условиях. Высокие горы представляют собой довольно суровую среду, где постоянно сталкиваешься с холодом, недостатком кислорода и отсутствием элементарного комфорта. И в таких условиях приходится проводить недели, а иногда и больше месяца.
Ты живешь в палатке, спишь в спальнике, практически все время находишься в одной и той же одежде. Даже самые простые бытовые вещи становятся сложнее. Например, чтобы приготовить еду или просто попить воды, приходится растапливать снег.
Но, пожалуй, самое тяжелое заключается в накопившейся усталости и неопределенности. Ты можешь провести в экспедиции несколько недель, вложить огромное количество сил, но так и не получить возможности подняться на вершину из-за погоды или других обстоятельств.
Именно сочетание физического истощения, бытового дискомфорта и постоянного ожидания порой оказывается психологически тяжелее самого восхождения.
— Были ли у вас случаи, экстремальные ситуации, когда вы думали: «ну все, это конец»? — Сложные и опасные ситуации, конечно, случались. В высоких горах невозможно полностью избежать риска, и порой обстоятельства складываются совсем не так, как ты рассчитываешь. Но не могу вспомнить какого-то конкретного момента, когда я действительно думала, что это конец.
Даже в самых непростых ситуациях я стараюсь сохранять спокойствие, не поддаваться панике и сосредоточиться на том, что могу сделать в данный момент.
— Понятно, что для такой экспедиции необходимо быть в отменной физической форме. Как вы поддерживаете ее между восхождениями? — Когда я готовилась к восхождению на все 14 восьмитысячников, передо мной стояла задача пройти эту программу за максимально короткое для себя время. Я понимала, насколько это серьезный вызов. Лишь немногим альпинистам в мире удалось подняться на все 14 восьмитысячников, а я собиралась стать первой в России.
Для меня это был совершенно новый опыт, поэтому я очень серьезно подходила к подготовке, как физической, так и психологической.
Вообще, многое зависит от целей и характера предстоящих восхождений. Если человек поднимается в горы один раз в год, ему необходим один уровень подготовки. Если планирует несколько сложных экспедиций за сезон, требования к физической форме будут совершенно другими. Имеют значение высота горы, техническая сложность маршрута, продолжительность экспедиции и стиль восхождения.
Кроме того, регулярные восхождения сами по себе помогают поддерживать хорошую физическую форму. Например, горные гиды, которые проводят большую часть сезона в горах, постоянно получают серьезную физическую нагрузку. Поэтому для них сами восхождения становятся важной частью тренировочного процесса.
В моем случае подготовка всегда зависит от того, какие горы и задачи у меня впереди. Чем сложнее предстоящая экспедиция, тем серьезнее я подхожу к тренировкам.
— В этом году на Эверест поднялся Рустам Набиев — альпинист без ног. Шокировало ли вас это? — Я считаю, что Рустам — большой молодец. Его достижение вызывает у меня огромное восхищение. Я прекрасно знаю, насколько тяжело подниматься на Эверест даже при хорошей физической подготовке. А представить, каких усилий стоит преодолеть такой маршрут, передвигаясь на руках, мне действительно сложно.
На большой высоте даже в специальной альпинистской обуви ноги порой настолько замерзают, что становится трудно продолжать движение. А Рустам преодолел этот путь совершенно другим способом. Это требует невероятной физической выносливости, силы воли и упорства.
Думаю, его история вдохновляет огромное количество людей. Она показывает, что даже серьезные физические ограничения необязательно должны становиться преградой на пути к большим целям.
И мне кажется, что его пример особенно важен для людей, у которых нет подобных ограничений, но которые порой сами не верят в свои возможности.
— Часто ли вы видите таких людей в горах? — Не могу сказать, что часто. Но, к примеру, у меня был знакомый, которому в детстве диагностировали ретинобластому и, к сожалению, удалили глаза. И он поднялся на Эверест — представляете? Человек вообще без зрения. Такие истории очень впечатляют и вдохновляют. Здорово, что люди продолжают заниматься такими удивительными вещами, несмотря ни на что.
— Российский спорт уже несколько лет живет под санкциями, которые лишь в последние месяцы смягчаются. Коснулись ли они профессионального альпинизма, помешали как-то лично вам? — Мне кажется, что сложившаяся ситуация затронула многие сферы жизни, не только спорт. Если говорить об альпинизме, то отношение к российским спортсменам в разных странах бывает разным. Иногда приходится сталкиваться с предвзятым отношением, а где-то на национальность вообще не обращают внимания.
Думаю, многое зависит от конкретных людей, их взглядов и страны, из которой они приехали.
— Вы поднимались на Эльбрус в компании бойца ММА Умара Нурмагомедова. Какое он оставил впечатление и как держался во время восхождения? — Все получилось довольно неожиданно. Мы встретились с Умаром и его тренером в Приэльбрусье, где он в тот момент находился на тренировочных сборах. В разговоре он рассказал, что хотел бы подняться на вершину Эльбруса. Было видно, что он серьезно настроен на восхождение.
— Согласились бы вы ради популяризации альпинизма на фотосессию в духе Сидни Суини, которая снялась обнаженной, прикрываясь только спортивными снарядами — мячами и клюшками? — Мне кажется, это немного другая история. Сидни Суини прежде всего актриса, которая может примерять на себя самые разные образы. Я считаю, что горы не нуждаются в такой популяризации. Альпинизм все-таки экстремальный вид спорта, связанный с серьезными рисками. Я сейчас не говорю о небольших вершинах и доступных маршрутах для начинающих. Речь именно о больших и опасных горах, к которым нельзя относиться легкомысленно. И мне бы не хотелось, чтобы стремление подниматься на такие вершины становилось массовым увлечением без понимания всех рисков.
Кроме того, я выросла в другой культуре, с другими ценностями и представлениями о том, что для меня приемлемо. Откровенная фотосессия ради привлечения внимания совершенно не соответствует моим принципам.