В Общественной палате России (ОП) прошло первое заседание подкомиссии по проблемам противодействия коррупции. Сначала делегированные в подкомиссию представители ФСБ, Генпрокуратуры, Росфинмониторинга, МВД, Госнаркоконтроля (некоторые делегаты начинали бороться с коррупцией еще в СССР) заслушали ремарку члена ОП — главы подкомиссии Андрея Пржездомского, что его орган — «не надуманная структура по выпуску пара».
После этого они приступили к обсуждению двух насущных вопросов: как сформировать у общества антикоррупционный менталитет и как гражданскому обществу консолидироваться с органами государственной власти.
Тон встрече задал депутат Госдумы, член комитета по безопасности Михаил Гришанков. «Меры не принимаются, потому что нет свистка сверху!» — возмутился он. Однако Андрей Пржездомский сказал, что свисток сверху уже прозвучал, и в доказательство процитировал президента России Владимира Путина, который ранее в угрожающей тональности говорил о коррупции в стране. Члены подкомиссии сразу выразили возмущение, что до «свистка» президента никто и не догадывался по-серьезному преследовать коррупционеров.
«Как только поступил сигнал от Владимира Владимировича! — всплеснул руками телеведущий канала «Спас» отец Димитрий Смирнов и дальше сказал странное: — Даже Сильвио Берлускони официально выступает против коррупции. Любой руководитель государства говорит такие общие слова. Но свисток гасится эхом».
Чиновники хладнокровно выслушали этот несколько антипрезидентский спич.
«Свисток может раздаваться не сверху, а сбоку, — предложил профессор Академии МВД России Петр Скобликов. — Наверняка граждане понесут материалы о коррупции в Общественную палату, после того как обойдут все инстанции — ФСБ, МВД и прокуратуру. Об этом мы не подумали. Целесообразно в этой связи создать некую систему фильтрации обращений в палату. А в целом работа Общественной палаты может заключаться в отслеживании типичных материалов о коррупции и приданию их гласности. Чтобы другие коррупционеры видели, что стало с их коллегой, и сворачивали свою деятельность».
Это предложение спровоцировало дискуссию о том, обладает ли ОП полномочиями вести собственное расследование по жалобам граждан либо имеет право лишь «свистеть» органам следствия — МВД-ФСБ-прокуратуре. Члены Общественной палаты разъяснили чиновникам, что права собственного расследования, в отличие от парламента, они не имеют по закону. «Тогда фактически ОП выступает как передаточное звено», — догадались чиновники.
Начерно решив вопрос о с взаимодействии с государством, ОП приступила к наведению порядка в головах обыкновенных граждан.
«Психология, к сожалению, такова, что если он украл эшелон, то я украду маленькую тележку», — сказал вице-президент фонда «Анти-мафия» Юрий Голик.
О влиянии на телевидение и другие СМИ, которые формируют сознание большинства россиян, чиновники заговорили жадно. «Церковь к народу не допускается, а она представляет 86% населения! — возмутился протоиерей отец Димитрий. — Патриарх не последний человек в государстве, а у него нет возможности информировать общество о своей точки зрения на вопросы общественной жизни. А мы еще хотим победить коррупцию…» — батюшка обиженно замолчал.
Но делегаты от правоохранительных органов смазали предложение протоиерея требовать два часа ежедневно прайм-тайма федеральных каналов для церковных нужд. Милиционеры, прокуроры и сотрудники ФСБ посчитали нужным, чтобы о том, как вредно для интересов страны давать чиновникам взятки, говорили члены Общественной палаты. «По закону ОП отведено 60 минут в неделю на федеральном канале», — гробовым голосом сообщил профессор Скобликов.
Члены подкомиссии тут же уяснили, что дискуссия изначально бесплодна (менять федеральный закон об ОП ради увеличения эфирного времени никто не будет).
Следом прозвучало компромиссное предложение — издать «Кодекс антикоррупционного поведения», из которого простые граждане смогли бы узнать, как вести себя в вузе или милиции (самые коррумпированные секторы, по данным ОП, — образование и правоохранительные органы), чтобы там их не спровоцировали на дачу взятки.
Наконец подкомиссия заговорила о конфискации имущества как о реальном инструменте борьбы с коррупцией. Депутат Гришанков сказал, что выступает за «презумпцию виновности» в этом вопросе и, как депутат и зампредседателя комитета по безопасности Госдумы, будет продвигать конфискацию обратно в Уголовный кодекс.
Несмотря на плодотворную полуторачасовую дискуссию, члены подкомиссии так и не смогли сделать первый и самый сложный шаг — перейти от пожеланий к практической деятельности по искоренению коррупции. — Давайте назовем имя того, кто пролоббировал исключение конфискации как меры из Уголовного кодекса, — предложил отец Димитрий. — Да мы все его знаем, — заулыбались чиновники, а потом поинтерсовались. — Анафеме хотите предать? — Просто я являюсь обывателем и не знаю, кто это, — ответил протоиерей. — Я бываю в администрации президента и хочу знать, кого там надо обходить стороной. Пусть меня потом убьют, но я, как телеведущий, расскажу о нем в эфире.
Вероятно, чтобы батюшка остался жив, имя главного российского коррупционера на первом заседании подкомиссии по борьбе с коррупцией так и не прозвучало.
